Присутствующие засмеялись. Вот ещё непредвиденная «забота»!
Семенков поспешил успокоить бортинженера.
— Всё будет в порядке, — сказал он. — У нас будут деньги для расчётов. Не волнуйтесь… — Потом он сказал: — Так как товарищ Орловец уже бывал в Лондоне, знает его аэропорт, то ему, как говорится, и карты в руки. Он первым поведет самолёт из Внуковского аэропорта. В Лондоне его сменит Бугаев.
После совещания в моём распоряжении оставался один день. За это время надо было многое сделать. На этот раз с нами не будет представителей печати, и я решил сам вести записи от старта до финиша. Сотрудник редакции «Литературной газеты» просил меня по возвращении из рейса дать статью в газету. Я обещал.
За несколько дней до полёта я встретился случайно с фотокорреспондентом В. А. Тёминым, который летал с нами на Камчатку.
— Я слышал, вы летите в Америку? — спросил он меня.
— Да.
— Как это хорошо! А фотоаппарат с собой берёте?
— Нет, это лишняя обуза. У меня и так будет по горло работы.
— Немедленно идём за аппаратом! В такой полёт — и без фотоаппарата?! Это же преступление!
Я заколебался, но Тёмин настоял на своём. И вот в моих руках фотоаппарат «Зоркий-4». Однако иметь аппарат — это полдела, надо же уметь работать с ним.
Тёмин на ходу объясняет: съёмка при солнце, съёмка утром, вечером… диафрагма… выдержка. Съёмка в облачную погоду. Съёмка с самолёта. Съёмка с самолёта при солнце… В облачную погоду… Комнатная съёмка… Импульсная съёмка…
Да, нелёгкое дело!
«Зачем мне всё это?» — с досадой спрашиваю себя.
Но Тёмин непоколебим.
— Все будет в порядке, — заверяет он меня. — Главное, запомните все, что я вам говорил, и действуйте смелее!
В моём блокноте — целая инструкция по фотоделу. Тем не менее в свои способности запечатлеть наш полёт на фотоплёнке я верю мало. Впрочем, на месте виднее будет.
С этой мыслью я отправился на предполётный отдых.
Сквозь туман — в Лондон
В это раннее сентябрьское утро, пока москвичи ещё спали, на бетонную площадку перрона аэровокзала, умытую ночным дождём и окутанную предрассветной дымкой, вырулил «ТУ-104». На его серебристой обшивке чётко вырисовывался номер 5438. И каждый, кому довелось в эти минуты быть здесь — лётчики, авиатехники, радисты, — чувствовал необычную приподнятость и радостную взволнованность.
Фотокорреспонденты, несмотря на ранние предутренние часы, когда всё вокруг ещё дремало, наводили свои объективы на самолёт, экипаж и с помощью «блицев» запечатлевали их на плёнке.
В аэропорт прибыли наши первые лидировщики-англичане: пилот Д. Локхид, штурман Э. Дейль. Люди как на подбор: рослые, крепкие. Немного отстал от них ростом пилот-бортрадист В. Шеллинг. Под его рыжеватыми усиками постоянно играет весёлая улыбка. Шеллинг немного говорит по-русски. Может быть, на этом основании он сразу же потребовал, чтобы мы называли его не иначе, как Василием Васильевичем.
Есть правило, что если между государствами нет договорённости о регулярном воздушном сообщении, то, когда нужно лететь в другую страну, на борту машины находятся лидировщики из этой страны, своего рода лоцманы. Как только наш самолёт минует Берлин, микрофон возьмет в руки английский лидер штурман-радист. В Гуз-Бее на борт «ТУ-104» поднимутся американские пилот, штурман и радист. Кстати, Шеллинг вторично лидирует самолёт «ТУ-104» по маршруту Москва — Лондон. Первый раз он сопровождал машину в столицу Великобритании, когда командиром корабля летел Орловец.
Время нашего вылета наступило, но мы ждём — нас не принимает Лондон. Там, как назло, нелётная погода. Проходит час, лидировщики нервничают. У них безнадёжно унылый вид — они чувствуют себя неловко за негостеприимство своей столицы. В Лондоне всё ещё стоит туман, и английские лётчики-лидировщики не уверены, рассеется ли он к тому времени, когда станем подходить к аэродрому. Всё же решили лететь и держать курс к берегам Англии…
«Граждане пассажиры! Объявляется посадка на самолёт «ТУ-104» 5438, следующий по маршруту Москва — Нью-Йорк!»
Сообщение диктора вызвало у всех собравшихся заметное оживление. Пассажиры, летящие в различных направлениях, поспешили на перрон аэровокзала — проводить в далекий путь наш красавец самолёт.
По крутому трёхэтажному трапу поднимаются на борт самолёта трансатлантического рейса первые пассажиры. Среди них четырёхлетний мальчик Серёжа Гуренович. Торопливой походкой, в кепи с большим козырьком, похожем на головной убор жокея, в тёмном добротном костюмчике, Серёжа уверенно направился в кабину, прямо к своему месту. В этот момент, мне кажется, многие завидовали ему: такой маленький, а уже летит за океан!