— Короче говоря, я пошел к врачу и сделал рентген, а там и они, огромные, как черт меня побери. Две опухоли. Распространенный некроз. Неоперабельный.
«Рентген, — подумал я, — разве его все еще используют для диагностирования рака?»
— Какое-то время я продержался, но, в конце концов, был вынужден вернуться.
— Откуда? С Льюистона[22]? Из Центральной клинической больницы штата?
— Из своего путешествия. — Его глаза цепко вглядывались в меня из тех темных впадин, где они теперь прятались. — Хотя это не был отпуск.
— Эл, для меня все это попахивает абсурдом. Вчера ты был здесь, и был в полном порядке.
— Посмотри вблизи внимательно на мое лицо. Начни с волос, а дальше ниже. Старайся игнорировать то, что со мной сделал рак — он чертовски портит человеческое обличие, что касается этого, не сомневайся, — а потом скажи мне, тот ли я самый человек, которого ты видел вчера.
— Ну, ты, очевидно, смыл краску с…
— Никогда их не красил. Не буду обращать твое внимание на зубы, которые я потерял, пока отсутствовал…далеко. Знаю, ты сам это заметил. Думаешь, это рентгеновское облучение наделало? Или стронций-90 в молоке? Я вообще никогда не пью молока, разве что в конце дня брызну немного себе в последнюю чашку кофе.
— Стронций, какой?
— Забей. Обратись к женскому элементу в своей душе. Посмотри на меня, как женщины смотрят на других женщин, когда оценивают их возраст.
Я попробовал сделать так, как он сказал, и, хотя то, что я высмотрел, никогда бы не смогло стать доказательством в судебном процессе, меня это убедило. Паутины морщин разбегалась из уголков его глаз — та деликатная зыбь, которую можно увидеть у людей, которым уже не нужно раз за разом демонстрировать свои дисконтные карточки пенсионера, когда они заглядывают в кассу кинотеатра. Морщины, которых там не было еще вчера вечером, теперь синусоидами бороздили лоб Эла. Еще две морщины — намного глубже — заключили в скобки его рот. Подбородок у него был острее, и кожа у него на горле обвисла. Острый подбородок и отвисшую кожу могло объяснить катастрофическое похудение Эла, но эти морщины… и если он не солгал в отношении своих волос…
Он, молча, улыбался. Это была пасмурная улыбка, тем не менее, не без присутствия юмора. От чего казалась еще худшей.
— Помнишь мой день рождения в этом марте? «Не переживай, Эл, — ты тогда говорил, — если этот идиотский колпак вспыхнет, когда ты наклонишься над грилем, я схвачу огнетушитель и спасу тебя». Ты это помнишь?
Я помнил.
— Ты еще сказал, что ты теперь легальный Хайнц.
— Именно так. А теперь мне шестьдесят два. Я знаю, из-за рака я выгляжу еще старше, но это…и вот это… — он коснулся своего лба и уголков глаз. — Это настоящие вековые отметины. Знаки почета своего рода.
— Эл…можно мне стакан воды?
— Конечно. Шок, не так ли? — он взглянул на меня сочувственно. — Ты думаешь: «Или я сошел с ума, или он, или мы вместе с ним вдвоем». Я понимаю. Насмотрелся.
Он тяжело встал и отошел от стола, спрятав правую руку себе под левую подмышку, словно таким образом старался удержать себя всего. Далее он повел меня за барную стойку. Вот тогда я осознал еще одну нереальную деталь в его внешнем виде: кроме тех случаев, когда мы с ним сидели на одной лавке в церкви Св. Кирилла (это случалось редко; хотя меня и воспитывали в вере, не такой я уже верный кат'лик) или встречались на улице, я никогда не видел Эла без его поварского фартука.
Он достал с полки сияющий стакан и налил мне воды из натертого до блеска крана. Я поблагодарил и отвернулся, чтобы идти назад к столу, но он похлопал меня по плечу. Лучше бы он этого не делал. Ощущение было такое, словно, останавливая одного из трех, меня похлопал Колриджев Старый Моряк[23].
— Прежде чем мы вновь сядем, я хочу, чтобы ты кое-что увидел. Так будет быстрее. Только «увидеть» здесь совсем не то слово. Думаю, «пережить» намного ближе. Допивай, дружище.
Я выпил уже полстакана. Вода была прохладной и вкусной, но я не мог оторвать глаз от Эла. Трусливый уголок моей души думал, не заманивают ли меня в какую-то ловушку, словно первую невольную жертву в тех фильмах о кровавых маньяках, в названиях которых, кажется, всегда присутствуют цифры. Но Эл просто стоял, положив одну руку на барную стойку. Рука была покрыта глубокими морщинами. Непохожая на руку пятидесятилетнего человека, даже больного раком, а еще…
22
Lewiston — основанный в1795 году второй по количеству населения город (около 42 тыс. жителей) штата Мэн в округе Андроскоггин.
23
Samuel Coleridge (1778–1834) — член круга «Озерных поэтов», основатель романтического направления в английской литературе; в «Поэме о старом моряке» (1798) моряк силком останавливает одного из трех дружков, которые направляются на свадьбу, и заставляет его выслушать длинный рассказ о своих грехах и потусторонних приключениях в далеких морях.