— Твоя сильная сторона только на словах, — отрезал Аполлонский, помогая Грециону встать. — В обеих случаях, поверь, это был не ты — надеюсь, у тебя не горячка, а просто обострение натуры Стрельца.
— Твои Зодиака, Феб, сейчас, не к месту. Я, между прочим… — Психовский потер виски. — Ладно, ладно, проехали, может я и вправду чуть-чуть хвастаюсь, имею право. Инара, так что вы собирались делать…
Ответа не последовало. Фокусируя взгляд, профессор заметил, что девушка, замерев, смотрит на крыльцо храма — Психовский посмотрел туда же.
Из-за огромных колонн, пошатываясь, выходила Бальмедара с разодранной щекой.
— Мама! — вскрикнула Инара. — Нет, это что, ты…
Фраза оборвалась на громком «Эй!». Для Грециона, голова которого ходила кругом, а любая мысль о еде могла стать спусковым крючком не самого приятного рефлекса, события происходили чересчур стремительно — поэтому профессор слишком поздно заметил, что девушку схватили под руки два мага.
— Наконец-то мы нашли тебя, — сказал первый, усиливая хватку. — Теперь еще и твоя мать оступилась с Духовного Пути.
— И теперь мы исправим нашу ошибку, сделаем то, что должны были еще тогда…
— Раз! — один маг повалился на землю, а шапка-митра свалилась рядом. Второй маг непонимающе огляделся. Последнее, что он увидел — упитанное, злое и пыхтящее лицо Брамбеуса.
— Два! — крикнул барон, занеся руку с ружьем. Второй маг свалился без сознания.
— Вот что значит хорошее ружье на все случаи жизни! — вытерев пот со лба, довольно пропел Брамбеус.
Психовский, уже разобравшийся в ситуации, добавил:
— Вот теперь я точно понимаю, как выстреливают сюжетные ружья.
— Даже с отсыревшим порохом, — продолжил Аполлонский.
— Так вот, Инара… — начал профессор, но увидел, как девушка уже несется ко входу в храм. — Вот ведь их не поймешь, то никому не говорите о том, что видели меня, то я сама побегу в гущу событий…
— С каких пор ты начал бегать за студентками? — ухмыльнулся художник. — Я хотел спросить еще тогда, когда мы встретились с Сунлинем и этой девушкой, но как-то не до того было.
— С тех пор, как студентки начали бегать за мной, — махнул рукой Грецион. — И стали просить помочь с Вавилонскими Драконами…
Грецион опять схватился за голову — стрельнуло.
— Нам надо разделиться, — предложил профессор, почти не размыкая губ — гнев снова просился наружу.
— Очень плохая идея в таких ситуациях… — пощипывая подбородок, заметил Федор Семеныч.
Вавилонский Дракон вновь закричал — громче прежнего, так сильно, что казалось, будто он здесь, за спиной.
— Мы с бароном отправимся усмирять Дракона, — как ни в чем не бывало решил Сунлинь Ван.
— Прелестно, а мы с Фебом побежим к Бальмедаре — тем более я сейчас навряд ли чем-то вам помогу.
Старый Китаец кивнул и посмотрел в глаза профессора — желтизна так и не прошла.
— Королевское золото… — подумал алхимик.
— Отлично, охоте наконец-то быть! — вцепился в ружье Брамбеус.
И они разбежались — вглубь города и в сторону храма. Только Федор Семеныч какое-то время стоял на месте, не желая вообще никуда идти, просто теребя в руке блокнот. Но одиночество оказалось еще хуже и, тяжело вздохнув, Аполлонский сказал:
— Да что б вас всех! Если я не привезу отсюда хотя бы одну более-менее цельную зарисовку…
Федор Семеныч побежал — вернее сказать, шариком запрыгал — за Психовским.
Бальмедара дотронулась до глубокой кровоточащей царапины на щеке, оставленной птичьей лапой Вавилонского Дракона. В голове все еще мелькала картинка недавних событий: глаза зверя, глубокие и утягивающие, полные внеземного и в то же время человеческого, даже смутно знакомого, внезапно вспыхнули белоснежной, чистейшей злобой, и существо полоснуло ее по щеке, закричав и ринувшись прочь.
Сейчас по телу магини слизнем ползла изнуряющая слабость, и Бальмедаре хотелось упасть прямо здесь. Она посмотрела на город — туда, куда убежал Сируш, куда убежала ее дочь, ставшая частью Дракона, и магиня увидела размытую точку, приближающеюся к храму. Бальмедара тут же подумала, что Дракон возвращается — без сил, магиня упала на белые камни, приготовившись посмотреть в бесконечные глаза и потерять саму себя.
— Мама! — крикнула Инара, подбежав к магине и схватив ее за руку. — Мама, он, он… ранил тебя!
Бальмедара, услышав такой знакомый голос, улыбнулась.