Причину сорвавшего интенсивную приватизацию конфликта между мэром и вице-мэром независимые наблюдатели видели в том, что активная коммерциализация московской мэрии, направляемая Лужковым, обошла Попова стороной. А вот Лужков принимал самое активное личное участие в приватизации. При этом документы нескольких коммерческих структур были зарегистрированы в обход обычного порядка регистрации с личного разрешения председателя палаты Владимира Соболева.
Так, 23 августа 1991 г. заместитель генерального директора АвтоВАЗа Валерий Ильичев попросил Соболева «согласовать создание АО НТЦ "Агрегат" для выпуска автозапчастей и автосервиса» на основании договора № 419/32555 от 13.09.90 г. между исполкомом Моссовета и АвтоВАЗом. Его учредителями были два частных лица (66% капитала, или 66 тыс. руб.) – Автовазтехобслуживание и Автовазбанк (по 17%). Соболев разрешил зарегистрировать АО. В учредительных документах содержался договор между исполкомом (в лице Юрия Лужкова) и АвтоВАЗом (в лице гендиректора Владимира Каданникова), в соответствии с которым Лужков обязался выделить АвтоВАЗу: землю под строительство 3–4 автостанций в каждом районе Москвы; не менее трех магазинов по продаже запчастей (в аренду); 3,5 га вблизи аэропорта «Шереметьево» под строительство гостиницы АвтоВАЗа; землю для строительства АвтоВАЗом 110–120-квартирного жилого дома «для работников АвтоВАЗа» (70% квартир) и «для нужд Мосгорисполкома» (30% квартир). В обмен на все это АвтоВАЗ обязался продавать сверхплановые автомобили «специалистам городских организаций», «активно участвующим в реализации условий настоящего договора».
Помимо этого, мэрия участвовала в Московском торговом доме, обществе с ограниченной ответственностью «Мосприватизация», АО «Оргкомитет», АО «Московская гильдия», СП «Москва-Макдоналдс», СП «Перестройка», СП «Арбат» и др. Практиковалось освобождение таких фирм от налогов личными распоряжениями Юрия Лужкова («Мосинтур»).
Владимир Соболев, которого беспокоило, что его могли сделать «крайним» в грядущем скандале, подчеркивал, что «за все дела в городе отвечают мэр и Лужков».
Эксперты отмечали, что автомобили были не единственным вознаграждением руководству и работникам мэрии при создании подобных фирм. Участие мэрии в коммерческих структурах предполагало, что кому-то из ее сотрудников поручалось управление ее паями в этих структурах, за что, разумеется, из получаемых дивидендов должна была выплачиваться зарплата. Приватизация обещала колоссальное увеличение числа таких коммерческих структур: мэрия могла обусловливать приватизацию предприятия тем, что определенный процент своего капитала оно передавало одной из созданных мэрией фирм. Такие предложения от лица мэрии могло делать Москомимущество, контролируемое Юрием Лужковым.
В этих условиях, по мнению ряда независимых наблюдателей, Гавриил Попов и предпринял плохо подготовленную попытку повернуть часть финансового потока в свою сторону. Главным элементом этой попытки можно считать предусмотренный программой Пияшевой, а на самом деле придуманный Гавриилом Поповым «Центр по приватизации».
Как отмечали наблюдатели, по проекту положения об этом центре он получал право и руководить приватизацией, и заниматься коммерческой деятельностью, выводя из игры параллельные структуры. Но позиции Юрия Лужкова выглядели исключительно сильными. Поддерживая программу «частичной» (без помещений) приватизации, Лужков привлекал на свою сторону весь аппарат мэрии, который при этом варианте сохранялся в неприкосновенности в силу того, что арендодатель должен контролировать арендаторов. К тому же арендатору было труднее, чем собственнику, отстаивать свои права, и его было легче склонить к участию мэрии в его фирме.
Москомимущество и его территориальные агентства спокойно продолжали прием заявок на приватизацию от предприятий торговли и общепита. По мнению наблюдателей, это означало, что приватизация должна была пойти по варианту Юрия Лужкова и в те сроки, которые он назначил. А Лариса Пияшева, разработавшая программу форсированной приватизации для Гавриила Попова, вскоре сообщила, что больше приватизацией не занимается.
В декабре 1991 г. количество заявок достигло соответственно 1247 (от предприятий торговли), 876 (от предприятий общепита) и 563 (от предприятий службы быта). А «Москомимущество» означало «Юрий Лужков». К тому же у Лужкова, помимо его личного влияния, была и юридическая возможность отстоять свою программу: согласно российскому приватизационному законодательству именно комитеты по управлению имуществом определяли, что, как и когда приватизировать.