- Дар, - мягко сказал Нефью, - для каждого наступает момент, когда надо выбирать... - он подошел к Дару и обнял его за плечи. - Ты рассказал мне о своем отце... думаешь, зачем?.. рассказал так доверчиво в простом подпольном баре, куда я тебя повел поговорить?
- Не знаю, наверно не стоило этого делать...
- Ты доверился мне, и я тебе помогу. Узнать, кто он и кто ты на самом деле. Только больше никому о нем не рассказывай.
Дар опустил голову. В душе что-то сопротивлялось и кричало. Тысячи нитей, связывавших его с Университетским Городом. Тысячи нитей к самому сердцу, которые надо было перерубить одним махом.
И... такое чувство, что пути назад нет. Будто кто-то давно все за него решил...
- Миииииих, Рааааайаааа! - крикнул Дар изо всех сил, и две маленькие фигурки вдалеке обернулись. Он уже набрал воздуха, чтобы проорать остальное, но Нефью прикрыл ему рот рукой.
- Зачем так орать? - спросил он и произнес шепотом ту самую фразу, которую Дар хотел кричать через все поле: - "Возвращайтесь, мы поедем на снегоходе"...
И Рая с Михом побежали назад. Легким бегом...
- Ты всему научишься, - пообещал Нефью.
Глава четырнадцатая. На одной волне.
Меня разбудила Шура. Я понял, что попался с поличным: у нового компа и с пустой бутылкой...
- Влад, что это? - спросила Шура.
- Новый компьютер... - ответил я, мысленно готовясь к самому худшему... - Я купил... чтобы не сидеть на работе в выходные. Прости, я тебя не спросил. Но он нужен был мне. Срочно.
- Прощаю, - неожиданно легко согласилась она, и я вздохнул с облегчением. - Ты обещал мне показать, что ты нарисовал.
- А... да... сейчас, - я повел мышкой, и "уснувший" компьютер ожил и загудел...
Но на экране... а чего на экране? Бесконечность, ждущая Творца... Я перерыл все, что только можно. Ни одной сцены. Ни одного ролика. Ничего.
- На бакспейсе вздремнул? - мрачно пошутила Шура. Это жестоко, да...
- Они у меня на работе, - ответил я. - Принесу завтра вечером...
Спать я не мог. Перебил сон. Поэтому сидел и рисовал. Пытался воссоздать хоть что-то из того, что видел во сне, но теперь все, что получалось, казалось жалкой пародией на ту тонкую и невероятно живую реальность, которую я видел. В которой я жил.
...Говорят, сны - это дар. Плохие люди не видят сказочных снов. Так что ж я сделал такого хорошего, что мне для снов отвели целый мир... Я старый песочный фантазер... Может быть, мне лечиться пора?
...Я прислушался. В тишине, за шелестом снега о стекла я слышал что-то еще. Мне показалось, это Шура - всхлипывала, уткнувшись лицом в подушку... Мне стало невероятно ее жаль. А себя, гада, урода и садиста, я просто возненавидел. Но я не сумел заставить себя подойти и просто утешить ее. Не сумел...
Тогда я почти убедил себя, что все мне только кажется. Даже тихонько включил радио...
...шшшшшшшшшшш...
"Папа, Мих говорил, что ты на меня смотришь... Скажи, правильно я сделал?.."
Я чуть не упал со стула. Я перестал дышать. Я прижал радио к уху. Громкость и настройку я просто боялся трогать, чтобы не сбить слабенький сигнал...
"Мама будет беспокоиться. Если бы кто-то ей сказал..."
...шшшшшшшшшшш...
Я прибавил громкость. Я тряхнул китайскую поделку как следует... Тишина...
"ПРИВЕТ ВСЕМ КТО НЕ СПИТ!!! СПЕ..." Русское Радио пробилось на максимальной громкости. У меня аж сердце ёкнуло. Ладно хоть успел вовремя убавить.
Шлепанье босых ног по коридору. Испуганная Шура с бигудями в волосах:
- Владик! Что случилось?! Ты в порядке...
- Нет... - сказал я и уронил радио...
Глава пятнадцатая. Цветы жизни.
Ив задремал на солнышке. Самодельная папироса повисла на губе и упала в снег.
Жизнь в весенней тишине нового мира стала настолько привычной, что бывалый солдат разучился спать чутко. Честно говоря, он почти забыл время вечной ночи. И, когда рассказывал о нем, допридумывал половину... Когда рухнул купол, Иву было неполных семнадцать. Сейчас ему скоро уже тридцать. В уголках глаз притаились морщины, а в лохматой соломенной шевелюре добавилось серебра. По меркам послевоенного мира он был старик. Правда, до Влада ему далеко. Земля ему пухом, Владу... и Денису... И не говорите, что он не замечал, на кого похож Дар. Правда соображал, что лучше об этом молчать. Иначе Дан поубивает всех нафикк, и его, Ива, в том числе. Пусть лучше думает, что Дар его.