Выбрать главу

А утренняя Москва, как одна большая милонга, просыпалась в ритме танго, готовясь к дневному рок-н-роллу. Первые утренние пробки заставляли поток машин делать корте и очо кортадо на раз-два-три-раз; первые невнимательные пешеходы рисовали ногами куниту и мулине в попытке перейти улицу, но возвращаясь назад, на тротуар, вдруг рассмотрев цвет на светофоре; дворники со своими метлами старательно отрабатывали барриду и леваду, перетаскивая с места на место безразмерные мешки для мусора… И облака в небе, медленно и тягуче, изображая свое танго вечности, тянули белые адорнос и рондо над куполами и крышами, над огромным зевающим городом, в направлении, известном только ветру, мимо одного из царственных особняков на окраине, где пара танцевала, скользила мимо зеркал, не замечая свое отражение и глядя лишь в глаза друг другу.

Над двумя увлеченными своим танго-вальсом, жильцы только открывали глаза, зевали, потягивались, умывались, вглядываясь в зеркало, натягивали униформу и заправляли постели.

По лестнице торопливо спускалась Ника, застегивая пуговицы на униформе и поправляя заколку в волосах, бежала вниз, по лестнице, в цокольный этаж, туда, где играло танго и танцевали двое. Она не знала, что было слишком поздно останавливать этот зарождающийся вихрь: остро-сладкая музыка, способная свести с ума, уже обволокла нотами танцующих, заставляя чувственно открыть губы, но не прикасаться ими, а мучить друг друга предвкушением теплого огня во всем теле.

— Т-так ты меня сегодня п-поцелуешь? — на последних аккордах Макс притянул к себе девушку.

— Как ты сказал? — Ольга вдруг широко раскрыла глаза.

— Н-ну поцелуй, жадина.

— Так это был ты, а не…

— А н-не кто?

— Не важно, — она прикоснулась к его губам.

— Опять эта парочка! — на пороге стояла Ника и подозрительно огляделась, — вы тут всю ночь, что ли, танцевали?

— Я ухожу, — Макс на прощание поцеловал Ольгу и чмокнул Нику в щеку, — н-не сердись, н-начальника. Д-до завтрака!

— До завтрака! — Ольга смотрела сияющими глазами на подругу и готова была закружить ее в счастливом порыве, — это был не Стрэн, Никуся! Это был Макс! Господи, как хорошо! Спасибо, спасибо!

Ольга поцеловала свою нательную маленькую иконку.

— Чокнутая! Ты сама понимаешь, что говоришь? — Ника приблизилась и понюхала красное платье, — духи пили?

— Ты не понимаешь! — Оля пошла за ширму, — помнишь, Лерка пошутила в первое наше утро…ну, вы тогда надо мной весь день издевались… Я подумала, что мне приснился Стрэн. С одной стороны, это был он, но он только подошел… Я только сейчас поняла, что это не его голос был…

— Слава Богу, — Ника у зеркала поправляла волосы, не слушая бред, — теперь все понятно. Как будто бы. Кстати, что вы тут делали, я, конечно, имею в виду до того, как начали целоваться?

— Мы танцевали, и это было лучше поцелуев!

— Хорошо, что ты сегодня уезжаешь на день: я замучилась бы целый день ходить за вами. Танцоры, блин.

35

Мудрые пчелы:

Уж полон улей меда.

А я, бездельник…

Узнав о том, что Ольга уезжает на целый день, обеспокоилась Колобова Нинель, золушка Ольги на эту неделю: именно сегодня они должны были подготовиться к съемке кулинарной передачи. «Не переживай, мы прогоним меню вечером, а утром я сделаю заготовки», — успокоила ее Ольга.

После завтрака шофер отвез Ольгу и Олесю в особняк, находящийся в тридцати минутах езды. Их радушно встретила Маргарита Павловна. Прежде чем дать им работу, хозяйка силой усадила девушек пить чай, не обращая внимания на вежливые отказы. Пакет, который передала Ольга, женщина отложила в сторону.

— Какая приятная женщина, — шепнула Олеся Ольге, пока Маргарита Павловна суетилась, накрывала маленький столик.

— Так значит, вы Олеся Жвалевская и Оля Красильникова? — женщина разливала чай.

Девушки переглянулись.

— Откуда вы знаете? — радостно удивилась Олеся.

— А мне Вера Александровна звонила, предупреждала, — хитро улыбалась Маргарита Павловна, — Вы, Олеся, учитесь на дизайнера, а Оля, я знаю, работает менеджером.

— Вообще-то, я не Ольга Красильникова, я ее тезка, — девушка неохотно рассказала о себе.

Ольгу озадачило то, что Вера, предупреждая об их визите, подала старые сведения, перепутала имена. Да и хозяйка дома, это было заметно, неприятно удивилась, постепенно вытянув из «тезки» историю появления на проекте: «Шла — потеряла сознание — очнулась в автобусе — пригласили остаться — согласилась». Недовольство читалось на лице женщины, хотя причина была девушкам непонятна: какое ей дело было до биографии тех, кто моет полы в чужом доме?