чтоб до будущей ночи нести скарб земной.
Запах родного дома
Ранней утренней порою
мама вкусный хлеб печёт.
В кружки молоко парное
из бидончика течёт.
Озорные наши лица
отражает самовар.
Источает чай с душицей
сладкий и душистый пар.
Там, где стол отцовский тесно
к книжным полочкам приник, –
запахи чернил чудесных
и серьёзных умных книг.
Запах вымытой посуды
и капустного вилка,
побеждающий простуды
острый запах чеснока.
Запах сада и овина,
детских радостей, обид,
лампового керосина
память бережно хранит.
Распашонки и пелёнки
пахли счастьем малышат.
Дети выросли, вдогонку
внуки повзрослеть спешат.
Запах сбруи и уздечки,
праздничных семейных дней,
дров трескучих в жаркой печке,
золотых родных полей.
Гор хребты щитом-завесой
над деревней вознеслись,
а на склонах пахнет лесом,
устремляющимся ввысь.
С лип цветущих носят пчёлы
в ульи ароматный мёд.
Ульем дружным и сплочённым
был всегда наш дом и род.
Память – доброе наследство.
Вновь меня который год
утром будит запах детства,
будто мама хлеб печёт…
Перевод Александра Шуралёва
Сказание о дырявой ложке
Сказание о дырявой ложкеВыпуск 16
Спецпроекты ЛГ / Многоязыкая лира России / Проза Башкортостана
Теги: Проза Башкортостана
Флюр Галимов
Родился в 1958 году в деревне Старый Калкаш Стерлибашевского района Башкирии. Член Союза писателей РФ и РБ, лауреат премий газет и журналов, заслуженный работник культуры РБ. Его роман «Новый башкир» признан республиканской газетой «Башкортостан» романом года, а трилогия «Покаяние над пропастью» названа газетой «Йэшлэк» произведением года. Этим книгам посвящены около 120 мероприятий: сняты и показаны несколько телепередач, озвучены десятки радиопередач, проводились читательские конференции, круглые столы, встречи с читателями, опубликованы более 50 статей и интервью, написаны курсовые и дипломные работы, защищены диссертации.
Отрывок из трилогии «Покаяние над пропастью»
История рода трёх братьев драматична и причудливо пересекается с родословными множества людей. Прямого предка прозвали Кашык1, братьев его – Волк и Китаец. Родные братья почему-то разительно отличались друг от друга: Волк – белолиц и светловолос, Кашык – чёрный, почти как африканец, а Китаец был узкоглазым и желтолицым. Волк во время Гражданской войны сражался за красных, а Китаец – на стороне белогвардейцев. После поражения белых он увязался за ними в Китай. Когда вернулся на родину, ему дали прозвище Китаец. Кашык получил свою кличку после того, как в ауле организовали колхоз и во время полевых работ начали питаться из общего котла. Оказывается, с целью выловить из жиденькой похлёбки что погуще, он проделал дырочки на донышке большой деревянной ложки, которую всегда носил в кармане. Конечно, аульчане быстро узнали о его уловке и прилепили хитрецу соответствующее прозвище. А Волка прозвали так за волчат, пойманных им в лесу. Он вырастил зверей, потом забил и сшил себе тулуп из их шкур.
Жители аула давно позабыли настоящие имена трёх братьев. Волк и Китаец, несмотря на близкое родство, люто ненавидели друг друга. Кроме того, что один воевал за красных, а другой – за белых, как говорят французы, «шерше ля фам» – между ними встала женщина. Их отец, на наречённой для Волка девушке, непонятно почему, взял да женил Китайца. Вот и усилилась вражда ещё больше.
А Кашык в раздрае братьев не участвовал, он так сокрушался о вынужденно сданной в колхоз хилой лошадёнке, что заболел от горя и малость тронулся умом. Однажды, в момент обострения помутнения, повесил ту ложку с дырками над окошком, вырубленным в сторону киблы2, и принялся неистово биться головой об пол перед этой деревяшкой. Долбал башкой до тех пор, пока не свалился в обморок в благоговейном экстазе. Очнувшись, и семью заставил поклоняться дырявой ложке.
Когда про странное верование семейства узнали люди, председатель сельсовета вызвал Кашыка в канцелярию и учинил допрос: «Ты почему на дырявую ложку молишься, контра?!» И стал нещадно материться. Кашык почему-то не растерялся, задал встречный вопрос: «А кому нам теперь поклоняться? Сказали, что Бога нет и сбросили с мечети минарет. Мы же должны на кого-то молиться?» Начальник долго молчал, почёсывая узкий лоб. Затем открыл ящик стола, покрытого кумачовым ситцем, и бережно достав оттуда, торжественно вручил ему изображения Ленина и Сталина, строго-настрого наказав: «Смотри у меня, Кашык, коли не перестанете поклоняться дырявой ложке, показывая контрреволюционный пример всему аулу – внесу в список кулаков и сошлю в Сибирь! С нынешнего дня молитесь на отцов народов – Ленина да Сталина!» Однако Кашык, хотя при свете дня, на людях, бил челом перед портретами вождей, по ночам поднимал семью и продолжал тайком поклоняться дырявой ложке. Верно говорят, что запретный плод сладок, спустя время большинство жителей аула стали последователями Кашыка – тоже начали молиться на дырявую ложку…