Дочиста всё обглодало море… Хату снесло и снасти сгубило… Не на что было бабке твоей, поверишь ли, голубок, и покойничков схоронить.
Тётя Сватья оглядывается, встаёт с табуретки и распахивает окошко. Она покачивает головою и словно к чему-то прислушивается.
Ляля тоже встаёт с табуретки, подходит к тёте Сватье и выглядывает в окно из-под её руки.
…Не узнать широкой дорогаг бабушкиной станицы. Дождик полил дорогу, замжаил на ней глину и пыль. Ляля слышит, что по краям дороги булькают лужи. Они соединились друг с дружкой длинной цепочкой. Дождик капает прямо в лужи. Ляле видно, что лужи рябые от дождика. Ей слышно, что лужи булькают. Из-под заборов стекают мелкие ручейки и, соединившись друг с дружкой, бегут в канавы.
У домов, что стоят, повернувшись окошками к морю, громко хлопают ставни. Над их крышами, наклонившись к самой трубе, громко и тонко свистят деревья.
Они то сгибаются, то выпрямляются. Они хлещут воздух: «Хю-исть!… Хю-исть!…» Что-то большое бьётся внизу, под скалой, ударяя в берег и глухо', протяжно, тоскливо воя.
Прикрывшись клеёнками и платками, бегут по дороге какие-то люди.
«А страшные сказки про море умеют в станице у бабушки», - думает Ляля и тянет тётю Сватью за рукав:
- Ну… а что дальше было, тётя Сватья?
- Дальше-то? - словно проснувшись, переспрашивает Сватья. - А на чём я остановилась, ладненький?…
- Как не на что было схоронить, - говорит Ляля.
- Да, да, - захлопнув окошко, быстро досказывает Сватья. - А то было, милок ты мой, что пошла твоя бабка по мокрой земле, по сырой дороженьке правды искать у людей, у рыбопромышленника, на которого дедушка, значит, жизнь свою положил…
Да где там… до бога-то, деточка, высоко, до хозяина далеко… Видно, в город утёк…
Возвратилась бабка ни с чем и видит: наг-род стоит на песку, близ утоплых. Всё больше казачество. В шапку деньги кидают. Глядит твоя бабка на эту картину и словно не видит. Бабы кругом, ясно дело, плачут… Конечно, море… Оно нас и поит и кормит, оно нас и погребает.
- А что было потом? - говорит Ляля.
- Что ж потом? - отвечает тётя Сватья, вставая. - Много всего было потом. Вдовья доля, милок, нелёгкая. Сперва ни дома, ни снасти, ни помочи…
Тут кто-то крепко-крепко стучит в окошко согнутым пальцем. Ляля вздрагивает и хватает за платье тётю Сватью.
Тётя Сватья подходит к окошку. В саду стоит тётя Фрося с накинутой на голову клеёнкой. На ногах у неё мужские калоши. Тётя Фрося машет руками, показывает на дорогу и убегает.
- Я сейчас, голубка, - тихим голосом говорит Сватья. - Вот тебе вся еда на столе… Я разом… Разом, коток.
Накинув на голову шерстяную косынку, тётя Сватья выходит на залитое дождём крылечко, проходит, скользя по мокрой дороге. Её резиновые калоши с ушками словно тонут в мягкой, жидкой грязи. Частый дождик хлещет тётю Сватью. Её шерстяной платок развевается по ветру. Вот обежала заборчик. Вот остановилась и стукнула в чьё-то окошко. Вот проскользила в своих калошах до крайней хатки, махнула кому-то рукой… и пропала.
Пусто в окошке. И в доме пусто. В доме только Ляля и ветер. Ляля смотрит на дождик, а ветер гудит в трубе.
Ляле страшно, тоскливо.
Она надевает мокрый армячок и, оглянувшись, бежит прочь из бабушкиного дома.
На улице лужи и дождик. Ляля стоит одна посреди дороги. Она видит, что из-за угла выбегает какая-то женщина.
Женщина идёт к берегу. Ляля идёт вслед за ней, тоже к берегу. Она спускается по мокрому обрыву, скользит по мокрой глине, падает.
На берегу очень много людей. Тут старики, старушки, ребята, рыбаки и усатый председатель.
А Ляля одна. Она стоит в сторонке в своём мокром, грязном армячке, и с моря дует ей в лицо большой ветер.
На волнах белые гребешки. С гулом и грохотом стучится море о землю, словно колотит о берег огромной, мокрой, тяжёлой рукой. У Ляли кружится голова, в ушах шумит, в глазах мелькает серая рябь.
За крутыми волнами не видно сизой полоски берега. Её тоже, наверно, совсем залило водой.
Вода дымится, она просачивается сквозь гальку. В воздухе носится солоноватая белая пыль.
Тут Люда, Света и Ляля сидели недавно на камешке.
Камня нет.
Вон там стояла землечерпалка. Нет больше землечерпалки. Вон там торчал из воды камыш. Затопило камыш.
Всюду, всюду вода… Вода гудит. У неё нет голоса. Она ревёт, как стадо коров. Она мычит так гулко и страшно, как будто грозит кому-то.
Всё уже краешек берега. Всё больше моря. Всё меньше земли.
Люди стоят, прижавшись к скале, и смотрят в воду.