Наполовину потерявший газ аппарат со стороны действительно напоминал диковинного кита, примявшего при своем падении молодые березки и елочки. Обрушившись с небес, резиновый баллон подавил много ягод, и мазки сока на его стенках казались кровавыми. Над местом аварии стратостата стояло неясное голубое сияние, однако было не до того — более всего группу интересовала судьба людей.
Металлическая гондола с маленькими иллюминаторами наполовину зарылась в перегной. В кабине было темно, а толстые стекла не позволяли понять, что творится внутри. Лишь Малков уверял, что видит в гондоле две неподвижные фигуры. На стратостате действительно летели двое: Усыскин и Морохин. Охотник об этом знать не мог.
Минтеев осмотрел гондолу, поймал взгляд Штерна и выразительно провел ребром ладони по горлу. Штерн угрюмо кивнул. Урядченко и Новиков подготовили инструменты и принялись методично отвинчивать внешние гайки крепления люка. Работа была муторная, гайки прикипели и поддавались с огромным трудом, поэтому остальные получили возможность оглядеться.
— Лошади нужны, — озабоченно сказал Минтеев. — Иначе стратостат не вывезти.
— Достанем, — успокоил Штерн. — Закончим здесь, я сам в райсовет пойду. Помогут! Там ведь такие же советские люди!
— Ребят жалко, — вздохнул Минтеев. — Эко их угораздило!
— Мужиков поднять надо, — прикинул Штерн. — Без них не справимся.
— Я на тебя надеюсь, — сказал Минтеев.
Николай Малков с горящими любопытством глазами обходил повисший на сломанных деревьях баллон.
— Слышь, ученый люд, — неожиданно сказал он из-за баллона. — А это что? Кто мне скажет, что это за хреновина такая? Ну просто пожар! Аж ослепнуть можно!
Поспешив на голос, Штерн и Минтеев впервые увидели звезду. На грубой металлизированной резине баллона горела ярко-голубая искра. От нее в стороны расходились многочисленные ореолы, и казалось, что со светом во все стороны изливается умиротворение.
— Что это? — зачарованно спросил Минтеев и, увидев, что Штерн протянул к искринке руку, предупредил: — Не трогай, это может быть опасным.
— Добро не может быть опасным, — неизвестно почему сказал Аркадий, глядя, как переливается невероятный сказочный искрящийся бриллиант у него на ладони.
— Красотища какая, — пробормотал Николай Малков и присел на корточки, сворачивая самокрутку из листочка газеты. Но, видимо, курево ему самому в этот момент невероятности показалось неуместным; он задумчиво ссыпал табак в кисет, поднялся на ноги и завороженно склонился над раскрытой рукой Штерна, на которой тепло сияло чудо.
— Чисто солнышко! — задумчиво сказал он.
— Живой! — послышался радостный крик от гондолы, и все бросились на крик. Штерн тоже рванулся вперед, зажав радужное мерцание искорки в ладони.
Урядченко и Новиков вытащили из гондолы обоих.
Морохин был мертв, тело уже остыло. Усыскин, разбитая голова Которого была обмотана разорванным рукавом белой исподней рубахи, сплошь покрытым бурыми высохшими пятнами, тяжело и трудно Дышал. Лица обоих были в обширных синяках. Видать, ребятам в воздухе здорово досталось.
— Доктора! Доктора! — закричало сразу несколько голосов, и врач склонился над раненым.
— Ну что? — спросил Минтеев. — Как его состояние, доктор?
Врач покачал головой. Лицо медика было непроницаемым.
— Он в сознании, — сказал врач.
Усыскин открыл глаза, и на губах появилось страдальческое подобие улыбки.
— Аркаша… Витек… — шелестящим шепотом сказал он. — Все-таки я вас дождался!
— Молчи! — приказал Минтеев. — Ты только молчи, Лешка. Потом все расскажешь!
— Ко-му? — в два вздоха прошептал Усыскин. — Ангелам на небесах?
— Все будет хорошо, — сказал Минтеев, но уверенности в его голосе не чувствовалось. Усыскин уловил это и снова попытался улыбнуться.
— Сей-час, — снова раздельно сказал он. — Важно… Очень…
Он немного полежал с закрытыми глазами, потом поманил к себе Минтеева и Штерна.
— Важно… — снова прошептал он. — Сколько километров, не знаю… Тысяча или больше… Твердь… Куполом над землей. Купол от конденсации обледенел. Сосульки километровые… Напоролись на одну… стали падать… А тут… кислород попер… Двадцать шесть процентов… озона по датчикам вылезло… мезосфера… но все равно непонятно… И понесло!..