«Мы шли с дедом по лугу… или нет, это был не луг, я помню только траву. Дед вел меня за руку. Он мне что-то говорил, но я не слышал. Я смотрел на лошадей. Нас обогнали два солдата на высоких лошадях, и я на них засмотрелся. Мне кажется, это были солдаты — в чем-то синем, в одинаковых шапках… оружия, кажется, я не видел. Я не знал, что лошади такие высокие. Потом я мечтал, как приеду домой на высоком коне, и все удивятся и будут завидовать. Я тогда уже знал запах лошади, и это звучит смешно — но я всюду его искал. До сих пор почую что-то такое — прямо вздрагиваю…»
Этот фрагмент Тимур уже однажды обрабатывал. Руслан даже не полез искать в архиве, чего там такого наваял партнер. Скорее всего, дал деду имя, определил, откуда и куда шла эта парочка, приспособил сбоку картинки каких-нибудь ромашек, нашел для комплекта детский рисунок с большой лошадью… Ремесленник. Правда, ремесленник вдохновенный. Убежден, что творит великое и благое дело.
До глубины и величия Руслан не докапывался. Он узнал, что квазипамять часто используют, когда лечат амнезию. Дают человеку комфорт — и он не хуже людей, и у него хранятся воспоминания детства. Очевидно, сколько-то квазиков идет в закрытые лечебные учреждения. Не часто, но попадаются маньяки, творящие зло в помраченном состоянии рассудка. Лишать их жизни — не по закону, их по приговору суда лечат и снабжают квазипамятью.
А что еще должен знать хороший мнеморедактор?
Руслан просмотрел другие фрагменты и взялся за дело. Нахлобучил шлем, пристегнул браслеты, полез в фонотеку. Музыка там была раскидана по темам: природа, растения, животные, путешествия, любовь. Он ввел в программу поиска слово «лошадь», подумал, заменил на слово «конь». Ему тут же выкинуло русский текст испанского романса «На коне высоком беглецы спасались».
Переведя романс в режим «кольцо», включив шлем и дав умеренный звук, Руслан взялся за работу.
«Дед Артем вел меня через луг в соседний поселок. Стоял июнь, еще точнее — июньский полдень, в траве кто-то старательно наскрипывал свою вечную песенку, и дед бормотал мне что-то такое, что, по его мнению, нужно по пути рассказывать внуку. Я хотел, чтобы он назвал мне травы, а он толковал, что будет, когда мы придем, и как нас встретит какая-то тетя, и чем она нас угостит. Мне было все равно, что там за тетя, я хотел знать, как называются белые и желтые кисти цветов, качавшиеся возле моего лица на тончайших стеблях. И мне было жарко. Я немного одурел от ходьбы и дедовой воркотни, поэтому не услышал, как к нам приблизились два всадника. Их кони шли по колено в траве, шли так плавно и беззвучно, что мне показалось — они плывут. Всадники, чуть покачиваясь, так же беззвучно переговаривались. Это были люди из иного мира, и мне даже показалось, что за их спинами на конские крупы свисают темно-синие плащи. Откуда-то я знал, что это солдаты, они в дозоре, но почему-то не видят нас с дедом, смотрят, а не видят, как будто соприкоснулись два мира, каждый из которых странен и невнятен для другого. В нашем мире не могло быть таких спокойных и строгих лиц, таких высоких коней. Оружия я не видел, но оно, несомненно, было, хотя и не такое, какое я знал — винтовка, пистолет или карабин, как у лесничего дяди Матвея. Эти всадники в одинаковых синих шапочках, сдвинутых на левый висок и прихваченных блестящими значками, проехали мимо, как будто рядом не было меня — маленького и онемевшего от восторга. Я хотел поймать взгляд всадника, но не сумел, и они неторопливо уплыли вдаль, оставив единственное доказательство своей реальности — тонкую струйку запаха. Я еще не знал, как всю жизнь буду искать, находить, узнавать этот запах…»
Текст получился непозволительно большим — впрочем, непозволительно относилось к тем временам, когда в «Мнемозине» еще не было Руслана. Он сперва не хотел сокращать, но вдруг вспомнил — оружие! Нужно было и мальчику дать в руки какую-то пластмассовую стрелялку, и всадников вооружить реально, а не романтическими предположениями.
Вписав куда нужно стрелялки, Руслан взялся за основную работу — подбор деталей. Он заказал архивным девочкам штук десять вырезок из старых цветных журналов — чтобы лошади во всех видах, и взялся за картотеку антикварных фотографий: требовался вполне реалистичный дед Артем. О том, как трудно будет довести спектродинамику реального отрывка до того шедевра, который он сейчас сочинил, Руслан даже не думал — не его забота, на то операторы есть.
Он связался с одоротекой, скинул туда файл с сюжетом и попросил, чтобы среди запахов обязательно был запах кожи — по его мнению, сбруя и сапоги тоже должны были как-то отразиться в воспоминаниях.