Друг
(рассказ)
г. Штефан Водэ, август 2015
– Стой, стрелять буду!
– Не убивай безоружного. Прошу.
Молодой французский солдат упал на колени и заговорил на чистом русском, хотя и с превеликим акцентом. Тот, что перед ним, русский крестьянин лет двадцати, недоуменно смотрел прямо в рот своему врагу-полиглоту, но стрелять не стал, ведь удивленный человек не склонен принимать каких-либо поспешных решений. Поэтому иностранец продолжил:
– Меня зовут Поль. Поль де Гюльбер. Мой дед был российским послом в Париже, а под конец службы принял французское подданство. Я – солдат армии Наполеона, но пришел я в нее поневоле, по возрасту. Не желаю ни убивать, ни калечить. Посему прошу твоей милости, добрый человек.
Петр был человеком простым, но душевным. Его голубые глаза сияли добротой, но уже успела в них вселиться ненависть, настоящее отвращение к войне. Ведь кроме Бога он боялся еще одного – убивать. Ему понравился иностранец, его красивая униформа, белые панталоны (правда, сильно запачканные) и ровные белые зубы. Он казался человеком голубой крови и, по правде, таким и являлся. До этого такие высокопоставленные персоны были горазды лишь орать да бить его, а сейчас жизнь одного из них зависит от его решения. Но не стал Петр пользоваться своим положением, проявив тем самым благороднейшую милость.
– Поневоле, говоришь? Ну ладно, вставай давай, собака ты заморская.
Но сказал это русский солдат с широкой улыбкой на лице. Сейчас, к счастью, обойдутся без кровопролития. Француз, удивленный своему спасению, ведь сам он давно бы расправился со своим врагом, встал с колен и, набравшись смелости, протянул руку стоявшему напротив. Как это часто (а то и всегда) бывает, крестьянин без особых раздумий решился на этот дружеский поступок. Они пожали друг другу руки.
– Ну, солдат, что ты видишь?
– Поле, отец.
– Здесь армия, сын, поэтому я твой командир, и называть ты должен меня по званию. Понятно?
– Так точно, Ваше благородие, – ответил ему удивленный десятилетний сын, которого отец уже начал обучать азам военного дела.
– А здесь что ты видишь? Опиши мне всю местность.
Полковник чуть не выколол ребенку глаз моноклем.
– Вижу поле, вдали – лес, а на входе в его чащу вижу двух человек.
– Ну, это наши солдаты? Что они там делают?
– Ну, один наш точно, а другой грязный весь, так сразу и не разберешь. Но они поздоровались за руки, так что, должно быть, другой тоже из этого полка.
– Дай мне посмотреть.
Окуляр перешел к более опытному глазу, который и выявил несоответствие.
– Француз?
– Ну, теперь что будешь делать? – Петр казался обеспокоенным будущим своего знакомого. Он проводил его до тропинки, ведущей к ближайшей деревне. Вся она была усыпана опавшими желтыми листьями, а мягкий осенний свет озарял дорогу аж до линии горизонта. А прямо над ними высилась одинокая зеленая акация, словно последний вздох лета в середине холодного сентября.
– Пойду в село. Попрошу помощи, ведь есть на русской земле такие добродушные люди, вроде тебя. Спасибо тебе, друг!
Петр подумал было обнять его, но быстро нахмурился, пожал ему руку и повелел:
– Ступай, ступай, да побыстрее, а то наши тебя заметят.
Тот ушел, то и дело оборачиваясь. А когда фигура пропала вдали, он добавил, чуток посмеиваясь:
– Друг…
Возвращение
Вернулся солдат в лагерь ближе к полуночи. Ему разрешили в тот день отлучиться к родителям, которые жили неподалеку от деревни Бородино. Все уже спали. И в этой тишине еще сильнее был слышен голос пьяного полковника Серова, играющего со своим сыном в шахматы.
– Опять конем. Ладьей надо было ходить, неуч!
Петр доложил ему о своем прибытии.
– Ваше благородие, так это же тот самый солдат! – вдруг неожиданно для него самого вступил в разговор мальчик. – Мы его видели в поле с французом.
– Ты уверен, Алешка? Это очень серьезное заявление, – икающим тоном объявил отец.
Мальчик кивнул, не понимая, что только что угробил человеческую жизнь.
– Стража! Стража!
Полковник с утра был не в духе. Он вырвал ключи у часового и открыл дверь камеры, в которую упрятал Петра. Без лишних слов и эмоций он ударил того ногой в живот, уставил лицом в землю и принялся душить. «Убить, прикончить предателя!» – в его теле кровь вскипела, но тщеславный разум подсказал – если найдет француза, то сразу взлетит в чину. Поэтому, отпустив уже захлебывающегося солдата, он принялся говорить: