– Нет, не будет, – твердо отказал я.
– Ну, может, хоть пятьдесят копеек найдется? – с надеждой в голосе жалобно просил он.
– Неа, – покачал я головой.
Степка обиженно махнул рукой, развернулся и пошел, качаясь, в сторону своего дома…
– Меня он немного пугает, – прошептала Ася.
– А меня сильно бесит, – поделился я.
– А все говорили, что он не сильно пьет.
– А с чего ты решила, что он пьет сильно? – удивился я, – Может, он только по выходным, когда работы нету, а по будням вкалывает трезвый как стеклышко…
Баню я перенес легче, чем в предыдущий раз – то ли привык, то ли нагреться она действительно не успела. Вызвонил Асю, которая так же, как и в тот раз, гостила у Трофимовны, пока я мылся; она вышла, двинулись вместе домой.
– А о чем вы там с Трофимовной по стольку болтаете? – полюбопытствовал я.
– О всяком, – ответила Ася, – Сегодня она мне фотографии детей, внучек показывала, рассказывала про них; в прошлый раз просто на судьбу, здоровье, соседок, зятя жаловалась. Ей скучно тут, из собеседников только сварливая Алексеевна и уже теряющая рассудок Ивановна…
Легли спать раньше обычного, так как физически здорово вымотались.
…Мне снилась брусничная поляна, огромный валун в ее центре, достающий своей плоской вершиной до самых облаков; легонько оттолкнувшись от земли, я плавно поднялся вверх, без усилий преодолел нужное мне расстояние, приземлился ровно в то место, куда и хотел – на самую высокую точку гигантского валуна. Я мог видеть верхушки деревьев внизу, извилистую реку, казавшуюся издали тоненьким ручейком, черные точки крыш домов. Также вдали, в разных направлениях, были раскиданы такие же каменные гиганты, как и тот, на котором я стоял. Мне казалось, что я мог указать пальцем на любую точку внизу – и тут же оказаться там; а мог бы, как по кочкам, перемещаться по вершинам таких же валунов, раздвигая, тем самым, линии горизонта, преодолевая, таким образом, неограниченные расстояния, и оказаться, при желании, в любой точке земного шара. Но я не желал никуда перемещаться, мне достаточно было осознания собственной безграничной свободы; и осознание этой свободы, меня словно приковало к месту, не давало пошевелиться; нет, я мог, но не хотел…
Глава семнадцатая
Понедельник, второе октября семнадцатого года.
Я еще некоторое время продолжал ощущать то самое чувство эйфории, которое было испытано мною во сне. У Аси тоже было замечательное настроение, мы болтали за завтраком, шутили, строили планы на ближайшие дни.
Все испортил телефонный звонок около десяти утра. У меня на экране высветилось: «Петрович».
– Да, слушаю, – принял я вызов.
– Сірога, ты? Гэта я, Пятровіч. Можаш гаварыць?169
– Да, конечно.
– Так, Сірога. Тут праблема здарылася. Міхалаўна аднекуль даведалася, што вы пасяліліся ў пустуючай хаце. Злуе вельмі, мне дасталося таксама. Вось, зараз я яе к вам павязу, яна будзе вас высяляць…170
– Так, подожди, Петрович, – притормозил я его, – А что здесь такого, что мы поселились в ничейном доме, а?
– Дык у тым-та і справа, што ён не нячыйны, а дзяржаўны. Ён жа на балансе сельсавету. Нельга так. Я таксама не разумею, што тут такога дрэннага – вы ж не бамжы нейкія, гарэлку ня п’еце, не спаліце нічога, красці там няма чаго… Толькі што свет са стаўба самавольна ў хату кінулі – дык тое ж і схаваць можна… Але ж яна прынцыповая баба, ёб-е-маць. Яна хоча, каб вы зараз пры ёй жа свае рэчы сабралі, ды з’ехалі. Глядзіце, яна і мянтоў падключыць хоча, так што вам лепш з ёй не спрачацца…171
– Через сколько вы приедете? – поинтересовался я.
– Да скора, зараз павінны выязджаць ужо. І яшчэ, ты провад са стаўба скінуць зможаш сам?172
– Не, Петрович, я не электрик.
– Тады не кажы, што гэта я зрабіў, ладна?173
– Не вопрос.
– Усё, яна ўжо выйшла. Давай, пака,174 – быстро прошептал Петрович и бросил трубку.
– Что случилось? – поинтересовалась Ася.
– Неприятность небольшая у нас: председательша откуда-то узнала, что мы в пустом доме самовольно поселились, сейчас приедет, чтоб выселить нас. Главное, чтоб ментов не задействовала, а она, вроде как, собирается.
– Серьезно? – испугалась Ася, – И что будем делать?
– Не знаю пока. Надеюсь, что удастся договориться. Все-таки, мы же ничего криминального не делаем тут, кроме того, что электричество воруем.
Я на всякий случай взял свой бумажник, в котором, кроме некоторого количества белорусских рублей, лежало еще сто пятьдесят баксов – последнее, что осталось от моей еще совсем недавно солидной заначки (пятьсот долларов для меня – очень большие деньги); доллары из бумажника достал, переложил их в карман куртки.
170
Так, Серега. Тут проблема произошла. Михайловна откуда-то узнала, что вы поселились в пустующем доме. Злится сильно, мне досталось тоже. Вот, сейчас я ее к вам повезу, она будет вас выселять…
171
Так в том-то и дело, что он не ничейный, а государственный. Он же на балансе сельсовета. Нельзя так. Я тоже не понимаю, что тут такого плохого – вы ж не бомжи какие-то, спиртное не пьете, не сожжете ничего, воровать там нечего… Только что свет со столба самовольно в дом кинули – так то ж и спрятать можно… Однако ж она принципиальная баба, мать ее так. Она хочет, чтоб вы сейчас при ей же свои вещи собрали и съехали. Смотрите, она и ментов подключить хочет, так что вам лучше с ней не спорить…
172
Да, скоро, сейчас должны выезжать уже. И еще, ты провод со столба сбросить сможешь сам?