— Вы это сейчас о чём? — прервал я её монолог и тут же пожалел об этом. Слава богу, она не заметила вежливого обращения к ней и объяснила.
— Персона это ты. Эс всегда поглощает аномалия, поэтому убив её волшебницы, как правило, не делают себе ничего хорошего, исключая потерю магии как известный симптом этого действия. Кли должна быть твоей женской ипостасью, а Тень это всё то, что в тебе есть, но ты ненавидишь или презираешь.
— Это плохо, что их нет? — спросил я, автоматически записывая Женю в эту самую Кли. А со вторым, что она упоминала, я в принципе встречаться бы не хотел.
— Сойдёт. Итак, в подсознании всё просто. Всё, что должно быть сокрыто глубоко или то, что старое, находится под землёй. Поэтому ищем любой проход вниз, дальше разберёмся. Говоришь, не получается ничего сделать силой мысли? Это странно. Но не волнуйся, я тут не просто так! Только учти, я не могу разойтись здесь на полную, так что не сноит взваливать всё на меня. — сказал девушке о своих затруднениях.
Я сообщил, что буквально спиной чую, что это шахтёрский городок, поэтому с этим проблем не было. Старая одноколейка, по которой мы шли, быстро вывела нас ко спуску. По дороге, периодически оглядываясь, понимал, что Элайзе неймётся поговорить с Вымершей. Последняя морозилась любой попытки начать разговор и была необычайно хмурой. Возможно, это она всё ещё отходит от поражения. Не стал её сам тревожить.
Шахта была с деревянными поддерживающими балками. И их состояние спокойствия не внушало. Казалось, коснись их — и нас похоронит. По дороге встречалось много брошенных тележек, которые, учитывая узость прохода, сильно мешали. Отсюда явно бежали в спешке. Иногда было слышно далёкие хлопки неизвестно чего, от которых свод немного потрясывало, заставляя меня внутренне трястись. Элайзе при этом было вообще плевать, я как будто её на экскурсию веду. Хотя, если подумать, так и есть.
Вдали был яркий свет, который смотрелся очень неестественно под землёй. С другой стороны, это же даже реальностью не является, так что к чему беспокойство о естественности.
В конце концов путь уперся в тоннель, который пересекал наш практически перпендикулярно. И стало понятно, почему пещера заброшена. Здесь пробивался огромнейший поток псевдонефти на грани кипения. Просто находиться рядом было непрятно. Быстрый взгляд в сторону Вымершей, она покачала на это головой. Это ей не подконтрольно.
Из нефти практически воспарил её отдельный кусок в виде сферы и взорвался, став этакой кассетной бомбой: везде, куда попали капли, было шипение. Бурлящий поток уносился вниз, куда нам, по идее и было нужно.
Признаюсь, что без Элайзы дальше бы я вряд ли прошёл. В активе у меня точно не было заклинаний укрепления предмета, снижения температуры и уменьшения веса, чтобы было удобно тащить одну из шахтёрских тележек.
Есть вещи, которые я точно никогда не захочу повторять. Сплав по кипящей периодически взрывающейся нефти был одним из них. Пусть Элайза и держала защиту, чтобы в нас не прожгло несколько десятков новых дырок, но я всё боялся, что вот одна подлая капля, но пролетит. Судя по напряжённому лицу девушки, её мысли тоже были сосредоточены на этом.
Одна только Вымершая всё ещё почти ни на что не реагировала. Лишь за спиной Элайзы молча дала мне небольшое ожерелье с одним клыком. Её клыком. Буквально всучив мне его, а её взгляд буквально умолял не задавать лишних вопросов и брать, что дают. Я зарубил себе выяснить, что же с ней не так.
Бурный поток нёс нас всё ниже и ниже. И я не знал, сколько ещё это может продолжаться. Пусть весь путь и был освещён, но нашу импровизированную лодку начало жечь. Элайза отчаянно убрала вторую руку с удерживания сверкающего щита и поместила на вагонетку. Смотрелось так, будто она утягивает всё тепло в себя, а серьёзное лицо стало ещё больше напоминать маску. Чёрт, если бы у неё только были все силы наверное этих сложностей бы не было. Как же неприятно просто смотреть и не мочь ничем помочь.
Спустя время, казавшееся вечностью, мы прибились к острову. Почва вокруг к этому времени была цвета красной глины, как будто земля запеклась до состояния кирпича. Судя по твёрдости, возможно так оно и было. На острове в кристалле порхало тело. Это было моё отражение в реальности.
— Как я и думала. Исток поражён. Здесь нам ничего не добиться. Возможно, поэтому, ты здесь ничего и не можешь. Пошло отторжение. — Мрачно проговорила Элайза. — Признаков тебя в самости практически не осталось. Тебе нужно либо измениться самому, чтобы хоть как-то сбалансировать всё это и оставаться интегральной частью себя, либо продолжать упрямиться и я не предскажу результат.
— А можно попроще? — я пусть и кажется понял, чего она хочет, но всё же решил переспросить.
— Перестрой себя по этому образцу и тогда всё станет намного лучше. Возможно, даже не придётся никуда дополнительно лезть. Или, если ты настолько вцепился в себя, нам нужно от самой низкой точки пройти до самой высокой, таким образом проведя линию от твоего начала, до имеющегося конца. Соединить нашим путём самость и гетат высший образ личности. Но кто знает, мы можем так сделать всё ещё хуже.
От всей этой психологической галиматьи у меня пухли мозги. Но не было повода не попытаться это сделать. Вот только как отсюда снова добраться на поверхность?
Раздался странный звук и одна из сторон пещеры обвалилась, обнажив странный круглый зал, где нефть казалась какой-то другой. И внезапно выстрелила вверх. Гейзер! Может быть, что-то я всё ещё здесь могу, это не может быть простым совпадением!
Вымершую пришлось в вагонетку буквально затаскивать, она как будто не хотела идти с нами дальше. Да что с ней такое сегодня? Не понимаю, зачем она тогда вообще пошла с нами, если её настолько влом. Но не бросать же её здесь? Вдруг ещё не выберется и мне придётся тащиться уже сюда вместо её пещеры.
Полёт на выстреливающей под давлением вверх нефти тоже заносится в список вещей, которые я никогда не хочу повторять. Мы столько времени плыли к этому несчастному кристаллу и сейчас эти сотни метров, а может даже и километры пролетаются с настолько бешеной скоростью, что воздух сверху очень ощутимо давил на плечи, будто упрашивая присесть, иначе он сломает мне позвоночник.
Элайза сделала всё, чтобы мы не переломались, но посадка была очень жёсткой. Как я остался цел — загадка. Вымершая же на одних рефлексах с животной грацией выпрыгнула из ставшей тяжелее воздуха вагонетки и спокойно приземлилась на четыре конечности. Мы такой роскоши себе позволить, к сожалению, не могли.
Элайза ничего не говорила, но я прямо чувствовал, как она жалела, что прямо внизу не заставила меня поступить проще и дело было бы сделано. Видимо, она отвыкла от активной жизни волшебницы. Потому что пока что по сравнению с тем же молниевым полем это очень странная, но терпимая прогулка.
Сказал я и пожалел, когда мы подошли к подножию горы с замком. Благо снизу была буквально вписаная в гору больница, которая, казалось, растёт вверх. Похоже, она постепенно и перейдёт в замок. Это продолжает быть очень странным.
На ней не было никаких опознавательных знаков. Только то, что она тоже была в полнейшем запустении, как и городок. Стыдно признаться, но у меня есть страх больниц. Возможно, поэтому она и здесь. Но для дела можно и перебороть. Так что наша троица из замотивированного, но бесполезного меня, Элайзы, которой уже здесь надоело и Вымершей которая похоже чисто за компанию, вошла вовнутрь.
Мигающий свет галогенных ламп. Пыль и мусор. Больничные каталки, поставленные так, чтобы перегораживать проходы. И они. Стоящие в палатах люди. Мёртвые. Ни на что не реагирующие. Но которые, если встать, чтобы они тебя увидели, следили своими недвижимыми глазами. Как манекены, только в виде трупов. И которые, такое чувство, готовы были в любой момент вцепиться в глотку, но что-то им мешало.