Выбрать главу

– Что? – спрашиваю я его – Ты почему не ешь?

– Не могу – глотает он слова, и я замечаю, как дергается его горло.

– Не вкусно? – я с удивлением смотрю на его тарелку. Вроде бы у него там тоже, что и у меня.

– Вкусно – ерзает он по стулу – Так вкусно, что невозможно есть.

Я, прищурившись, вновь смотрю на него.

Вот чувствую своей филейной частью, что есть здесь какой-то скрытый смысл.

Внимательно присматриваюсь к мужу. Снова это сбитое дыхание и слегка приоткрытый рот. И снова пальцы, держащиеся за край стола. Как будто он боится сорваться.

Даже я, не сильно искушенная во всем этом, понимаю – Дима.... возбужден? Он, что, хочет... меня?

Эта догадка творит со мной невообразимые вещи. Она делает меня уверенней, заставляет чувствовать себя самой красивой девушкой на земле. А раз так! Разве я не могу позволить себе маааленькие шалости?

Я снова нанизываю на вилку небольшой кусочек еды. И, не отрывая взгляда от мужа, подношу столовый прибор ко рту. Но перед тем как положить пищу себе в рот, медленно, нет... очень медленнооо облизываю губы. Сначала прохожусь по верхней, потом касаюсь языком нижней.

Не знаю, откуда это у меня, может быть, такое поведение заложено в моей женской натуре, но сейчас, смотря на своего мужа, понимаю, что все делаю правильно.

Дима горит в огне. Я замечаю это по крепко стиснутым зубам. По его непрекращающемуся ерзанью на стуле. По тому, как двигаются по белоснежной скатерти его руки. Оо, я уверена, в мечтах он уже гладит меня своими красивыми длинными пальцами.

Но... это еще не все, Дима. Мое игривое настроение еще не пошло на спад.

Я аккуратно, но плотно, обхватываю губами вилку и, закрывая глаза, снова издаю стон. Только вилку со рта выпускать не спешу.

– Да, бл... ь – слышу я тихое Димино ругательство.

Я чувствую, как муж врывается в мое личное пространство. Открываю глаза и вижу, что он буквально нависает надо мной.

– Пойдем, потанцуем – то ли приказывает, то ли просит Дима

Потом хватает меня за руку и тянет на себя.

Нет, все-таки приказывает.

Я откладываю в сторону вилку и иду за ним. Мы останавливаемся около камина, и он тут же прижимает меня к своему телу. И я ощущаю... Я чувствую, что Дима на пределе. Такой явный бугор упирается в мое бедро.

И от этого трущегося об меня монстра (а поверьте, он ощущается именно так), я сама возбуждаюсь, как мартовская кошка, объевшаяся валерианки.

Дима зарывается в мои волосы.

– Ты так хорошо пахнешь – шепчет он.

Да кому он говорит? Его мужской запах – это мощнейший афродизиак для меня. Он дурманит мне голову, заставляет подгибаться мои ноги. И, если бы не Дима, я, скорее всего, уже бы валялась около его ног.

Кажется, мы даже не двигаемся. Не думаю, что это можно назвать танцем. Слиянием двух тел, да! Но уж точно не танцем.

Димины руки так крепко вжимают меня в свое тело, что, наверное, еще чуть-чуть, и у меня затрещат ребра.

– Диим – тихо шепчу я.

– Подожди Кать – не отпускает меня мой муж.

Он делает несколько затяжных вздохов и, наконец-то, поднимает голову.

– Извини – улыбается он – Я просто ничего не могу с собой поделать. Сам обещал, что дождусь твоего решения. Но... видимо, это не в моих силах.

– Диим – зову я его снова – я не хочу есть.

Вижу, как еще сильнее загорается его взгляд и нервно дергается кадык. Оо, сейчас его лицо, как открытая книга...

– А что ты хочешь? – с надеждой спрашивает он.

– Давай просто.... – я делаю короткую паузу. Пусть прочувствует всю трагичность момента – поговорим.

Да я коварная женщина.

Дима непонимающе смотрит на меня. Скорее всего, в его мыслях, я уже раздеваюсь прямо здесь, у камина и предлагаю ему себя.

Он молчит, а потом, не в силах скрыть разочарование, соглашается со мной.

– Хорошо. Давай поговорим.

И у меня возникает стойкое чувство, что Дима не привык общаться с девушками. Скорее всего, они интересовали его чисто с сексуальной стороны. И это немного... злит. Мы – не игрушки для секса. Нам хочется и общения.

Он доводит меня до дивана и, когда я усаживаюсь на него, располагается рядом. Дима кладет руку мне на бедро. И первое время мы говорим о работе, проблемах, связанных с воровством чертежей. Но потом, незаметно для себя переключаемся на детство, взаимоотношения с родителями и о своих вкусах. Я рассказываю ему о своем увлечении живописью, а он глотает каждое мое слово. Как будто то, о чем я говорю – самая важная жизненно-необходимая информация. Затем Дима говорит о бойцовском клубе и теперь настает моя очередь с упоением смотреть на него. Он действительно очень увлеченный человек. От одного его вдохновенного рассказа мне хочется побывать на этих самых боях. И муж обещает когда-нибудь меня на них сводить.