Выбрать главу

— Конечно, всякое бывает: мальчик открывает клад, спасает корабль от пиратов, убивает медведя — все это бывает… в романах. Молодые читают такие книги, у них разыгрывается воображение. Жизнь, однако, не совсем такая, как в детективных и приключенческих сочинениях. Понятно, я отнимаю у вас надежду. Но нужно посмотреть правде в глаза, и чем раньше, тем лучше. Иначе вас постигнет горчайшее разочарование. Убийцу вы не найдете, но, кто знает, может быть, его никто не найдет, даже полиция.

Наступила тишина. Вики с потемневшим лицом неподвижно глядел в пустоту. И вдруг, спохватившись, спросил:

— А часто преступления остаются нераскрытыми?

Камердинер пожал плечами:

— Бывает. К примеру, дело Джека Потрошителя. Преступник принадлежал к какому-то знатному английскому роду. Сколько еще таких случаев! — Камердинер возвел очи горе, оставаясь, по своему обыкновению, совершенно неподвижным. — Трудно сказать, каков процент нераскрытых дел. Среди них есть такие, в которых отсутствует логический мотив. Если кто-нибудь убит из ненависти, ревности, зависти… или с целью грабежа, или чтобы устранить опасного свидетеля, или же по каким-либо эмоциональным причинам, расследование не представляет трудностей. Часто мотивы раскрываются прямо на месте преступления, иной раз помогают результаты вскрытия или розыск лиц из окружения жертвы. Но убийства в Кнеппбурге и Цорне не поддаются никаким приемлемым мотивировкам, кроме единственной, пригодной для таких случаев: этот человек совершает преступления скуки ради, то есть он просто-напросто сумасшедший. Словом, случай из тех, что остаются нераскрытыми, а вы хотите посвятить себя безнадежному делу.

Вики поднял глаза на камердинера, тот уже не сидел, а стоял, опираясь на спинку за креслом, как за церковной кафедрой, и неподвижно смотрел куда-то в стену.

— Посудите сами, — перевел он наконец взгляд на Вики. — Мне известно немногое: донесения, которые я передаю из Полицейского управления господину советнику. Но все-таки, исходя из этого, сегодня можно заключить, что разыскиваемый Брикциус и есть детоубийца из Кнеппбурга и Цорна. Его настоящее имя, насколько я в курсе, — Стопек. Он был приговорен в Брюсселе к большому сроку. Подробности мне пока неизвестны. Он бежал из тюрьмы. Как и при каких обстоятельствах, мне тоже неизвестно. К нам пробрался тайно. Не ясно, кто снабдил его деньгами, одеждой и документами на имя Анатолия Брикциуса. Он три месяца свободно перемещается по нашей стране. Как полиция установила, что бежавший из тюрьмы Стопек и Брикциус — одно и то же лицо, и почему решила, что именно он совершил эти жуткие преступления в Кнеппбурге и Цорне, мне неизвестно. Ясно одно — выяснила она это лишь позавчера или дня два назад. Логично…

Камердинер умолк. Глаза у Вики помутнели, на лицо легла тень. Он молчал, ни о чем не спрашивая, но камердинер уловил напряженное его ожидание.

— …потому что только позавчера, или дня два назад, был объявлен общегосударственный розыск. В собранных здесь документах вы не найдете этого приказа, но мне известно: розыск объявлен на Стопека — Брикциуса, совершившего побег из брюссельской тюрьмы, подозреваемого в двух убийствах. Если бы данные о беглеце имелись раньше, раньше объявили бы розыск. Или если бы раньше узнали, что Брикциус и есть бежавший Стопек… Логично? Сомневаться не приходится… — Камердинер стоял все так же неподвижно, держась за спинку кресла, и вещал, как проповедник: — Этот Стопек — сумасшедший. Пришли документы из Брюсселя. Кое-кто из полицейских чинов даже удивляется, что его поместили в тюрьму, а не в психиатрическую лечебницу. Но самое главное, господин Вики, вы должны отказаться от мысли включиться в поиски. Вы небось и сами понимаете: найди вы хоть сотню преступников, господин советник ничуть не переменится. И никакой пользы не будет. Самое большее — все скажут: “Яблоко падает недалеко от яблони, у него отцовский талант”. В лучшем случае перед вами откроется возможность сделать полицейскую карьеру, если, конечно, после школы захотите служить в полиции. Но эта возможность у вас и так есть. И награда никакая не объявлена. Объявить награду — все равно что признать поражение, а на это господин советник вряд ли пойдет. Ну, отыщете вы преступника — советник только вздохнет с облегчением. Значит, убийства больше не повторятся, все неприятности позади, не надо уходить в отставку. Вот разве что учебник не напишет, — камердинер едва заметно усмехнулся, — если он еще намерен его писать. И вы не выиграете ничего, ровным счетом ничего. Так что не думайте больше об этом.

Вики возвращался к себе совершенно убитый. Проходя по залу, заметил, что двери кабинета все еще приотворены.