«— Ваня, ты бы хоть какое слово сказал. Ласковое, тёплое…
— Фуфайка.
— Ох, Вань, ты и мёртвую уговоришь!».
Малышка натурально рыдает. Жалко девочку. Но:
Раз уж я вступил на этот путь — надо «дуть напрямки» и дальше. «Тут уж всё равно» — плачет она или нет. «Так уж суждено».
— Когда говоришь мне — говори «господин». Поняла?
Плач — ответом на прямой вопрос не считается. Новый щелчок по другой ляжке. Новый всплеск воя. Чего-то у меня не «по инструкции» получается. Она же должна издавать звуки типа: «йес сэр». «Пароль не тот»? Придётся провести воспитательную беседу:
— Ты зря боишься. Я не хочу тебя мучить. Я не собираюсь тебя убивать, уродовать, калечить. Я только хочу твоего послушания. Ты должна быть просто доброй, открытой и послушной. Просто будь внимательной, просто делай то, что я тебе приказываю. Быстро, правильно и без промедления. Ты же всё это умеешь. У тебя всё это хорошо получиться. Согласна? Да?
Она, не отрывая ладоней от лица, утвердительно трясёт головой. Она — согласна. И взвизгивает от щелчка по внутренней стороне бедра.
— Ты не слушаешь меня, ты невнимательна. Ты очень дурно воспитана. Ты невежлива. Я спросил тебя, а ты не ответила. Неужели тебе так тяжело открыть рот и просто сказать для меня «да»?
— Д-д-да.
Девушка дрожащим голосом произносит эту простейшую фразу из одного слова. И вскрикивает от нового щелчка.
— Я просил тебя называть меня «господин».
— Д-да. Господин.
Она сжимается в ожидании удара. Но я же не садист какой-нибудь, мне просто так бить кого-то, причинять боль — удовольствия не доставляет. Да мне это вообще… «в поперёк»! Только иногда возникает необходимость. Чисто для достижения поставленной цели. А так-то я — «беленький и пушистенький». Зачем мне это «битьё»? Одни лишние физические усилия. Легче же просто сказать или похвалить, например.
— Умница. Хорошая девочка. Видишь как всё просто. И — никакой палки, никакой боли. Всего-то навсего — обычная вежливость, просто обращение с уважением. А вот то, что ты снова ссутулилась — плохо. Выпрямись.
Трифена неуверенно убирает руки от лица, отводит их за спину, пытается сесть прямо. Я понимаю — ей это тяжело, непривычно. Держать гордо поднятую голову в церкви, перед мужчиной, перед господином с палкой в руке, перед иконой за моей спиной,… все рефлексы против. Сочувствую. Но, детка, в цирке и не такое с рефлексами делают. Здоровенные тигры прыгают с тумбы на тумбу через огонь. Просто от дрючка дрессировщика. Но я — добрый, мягкий, интеллигентный человек, ни огня, ни прыжков — заставлять не буду.
Девушка неуверенно отводит руки за спину. Как показал наш недавний опыт: на время обучения обучаемую надо связывать. Как младенцев пеленают. Связывать ей кисти — нельзя. Опояска не очень подходящий инструмент. Если связать сильно, то перекрою кровообращение, если слишком слабо — она легко вырвется. В «Святой Руси» обычно вяжут не за кисти, а за локотки. Меня самого так в самом начале увязывали.
А тут я просто повторяю проделанное сутки назад с её батюшкой — накладываю её предплечья друг на друга, так что пальцы одной руки почти достают до локтя другой, и приматываю их друг к другу по всей длине своей опояской.
Узенький ремешок — универсальное воспитательное приспособление. В отношениях со «святым отцом» — помогло. Поможет и в отношениях с его дочерью. «Святоотеческое наследие», так сказать.
Девочка снова начинает скулить, опускать голову. И получает полновесный щелчок по лопаткам.
— Я просил тебя сидеть прямо. Ты не слушаешься меня. Как я вижу, тебя хочется, чтобы тебя наказали.
Ну вот, спинку держит — теперь другое дело. Подходит Сухан, тащит кучу каких-то тряпок, белых с золотым шитьём, цветных… И пару кувшинчиков. Открыл-таки ризничную. А в одном кувшинчике-то — вино. То самое, что будет при случае претворяться в кровь Христову. Но пока на вкус вполне приличное. Покойничек, похоже, имел тайничок от жены в производственных помещениях. Но-но, Ванюша, не увлекайся. Пара глотков и хватит. Алкоголь в такой ситуации… Тут чисто миллиметрическая работа получается. Даже — микрометрическая.