Посмотрела бы она как эта Лариса-крыса в выходные дни подрабатывала бы фотографом, чтобы денег на квартиру накопить. А сначала бы фотоаппарат крутой купила. Да клиентов надыбала. И кучу чего еще. Вот тогда бы они посчитались. А так…
В общем, вывод напрашивался сам собой: Лариса Аркадьевна вообще не вариант и не понятно зачем это он, Петр Олегович, вроде бы умный человек, с ней встречается. Она, Дарья не понимает.
– Даша, ты? – раздалось откуда-то из глубины дома, и Даша сначала и не расчухала, что зашла внутрь.
– Конечно я, мама, – рассмеявшись на самое себя, ответила она.
И уже без ухмылки рассудила: «До маразма вроде еще далеко, а он, тем не менее, близко».
Мама вышла ей навстречу с обсыпанными мукой руками и с ходу проговорила:
– Ну вот, твои любимые ватрушки наготове. Ты надолго?
– Да как пойдет, – опять рассмеялась Дарья. – Я с Саньком договорилась встретиться. А ты сама знаешь, какой он пунктуальный.
– Знаю, знаю, – подтвердила мама. – А еще лучше я знаю, что Санек твой ватрушки мои еще больше тебя любит.
Сказала и улыбнулась, как будто предвкушая картину совместного поедания своих кулинарных шедевров.
– Скоро папа придет, я его за хлебом послала, – переключившись на волнующую ее тему, вкрадчиво сказала она. – Так ты уж будь с ним помягче.
– Ну, не выдумывай, мам, – отмахнулась от нее Даша. – Ты же знаешь, мы с папой никогда не ссоримся. Так только, ветры ворошим.
– Ой, не понимаю я твоих оборотов, – суетно сказала мама и подхватилась обратно. – Все, я на кухню. А то, и правда, одна только куча ворохов от моей стряпни и останется.
Даше всегда нравилось, как мама относилась к ее неологизмам. Без издевки и, скорее, с пониманием. Она и в детстве всегда со всей серьезностью воспринимала Дашины выкрутасы. Будто догадывалась, что в конечном итоге это принесет желаемый результат. В виде уважения и взаимопонимания. Так и случилось. Даша очень уважала своих родителей.
Она часто задумывалась, как это так получается, что ее мама, всю жизнь проработавшая врачом в одной и той же больнице, так хорошо разбиралась в далекой от нее психологии. Знала, когда похвалить, когда дать надежду, а когда и поругать.
«Это я, наверное, благодаря маме такая умная», – с подколом подумала Даша. Ей вообще нравилось прикалываться по поводу и без. И над собой, и над окружающими. Весело же! А без чувства юмора ей все казалось пресным.
Не все, правда, этот ее юмор понимали. Но это уже были их проблемы.
Одним из них, как это ни прискорбно, и был ее папа.
Отца Даши звали Валерием Ивановичем. Он также, как и мама, всю жизнь проработал на одном месте. В милиции. Теперь-то она полиция, но он вышел на пенсию еще до переименования. В звании подполковника.
Это из-за него она поступила на юридический и все пять лет учебы старалась его не подвести.
Но вот когда пришло время решать, куда пойти работать, струсила. И в полицию не пошла.
Так она и оказалась, не без протекции все того же папы, в престижной и статусной компьютерной компании.
Там в отделе безопасности работал давний приятель отца (он и сейчас там работает), Суриков Геннадий Петрович. Вот с его помощью Дарью и взяли на работу.
А что касается перепалок, о которых так беспокоится мама, то Даша и правда не считает их за что-то серьезное. Папу она любит и не стремится с ним поссориться. Ну а если иногда и случаются недоразумения, так недоразумения они и есть.
– Дашутка, ты? – вдруг громогласно раздалось где-то у нее за спиной. И можно было не сомневаться, кто это.
Отец имел громкий низкий голос и никогда себя не ограничивал. Так и говорил, как природа одарила. Впрочем, никто никогда этому особо и не возмущался, потому что восклицания его были приятны на слух и где-то даже вызывали ассоциации, что все, мол, спокойно, под защитой и под мощным мужским контролем.
– Я, папочка, – уже без счета в который раз засмеялась Даша. – Вы меня с мамой сегодня никак за свою не признаете.
– Да? И почему это? – отозвался отец.
– А все уточняете: я – не я.
– А-а, – протянул папа. – Там к тебе Санек чешет. Часа через два придет.
– Хм, – пуще того рассмеялась Дарья. – Ну и кто из нас после этого больший приколист?
– Я конечно. А что, кто-то сомневается?
– Точно не я, – ответила Даша и оглянулась на дверь. Там, несмотря на пессимистические прогнозы, возник с характерной для себя физиономией – всегда как бы удивленной и как бы вопросительной – друг ее детства Санек. Который сам себя идентифицировал в данном случае как счастливого созерцателя ее взросления. И этим было все сказано.