Выбрать главу
М а р и н а.
О стыд! о горе мне!
(Молчание.)
С а м о з в а н е ц   (тихо).
Куда завлек меня порыв досады! С таким трудом устроенное счастье Я, может быть, навеки погубил. Что сделал я, безумец?—
(Вслух.)
Вижу, вижу: Стыдишься ты не княжеской любви. Так вымолви ж мне роковое слово: В твоих руках теперь моя судьба. Реши: я жду (бросается на колени).
М а р и н а.
Встань, бедный самозванец, Не мнишь ли ты коленопреклоненьем, Как девочке доверчивой и слабой Тщеславное мне сердце умилить? Ошибся, друг: у ног своих видала Я рыцарей и графов благородных; Но их мольбы я хладно отвергала Не для того, чтоб беглого монаха...
С а м о з в а н е ц   (встает).
Не презирай младого самозванца; В нем доблести таятся, может быть, Достойные московского престола, Достойные руки твоей бесценной...
М а р и н а.
Достойные позорной петли, дерзкий!
С а м о з в а н е ц.
Виновен я: гордыней обуянный, Обманывал я бога и царей, Я миру лгал; но не тебе, Марина, Меня казнить; я прав перед тобою. Нет, я не мог обманывать тебя. Ты мне была единственной святыней, Пред ней же я притворствовать не смел, Любовь, любовь ревнивая, слепая, Одна любовь принудила меня Всё высказать.
М а р и н а.
Чем хвалится, безумец! Кто требовал признанья твоего? Уж если ты, бродяга безымянный, Мог ослепить чудесно два народа, Так должен уж по крайней мере ты Достоин быть успеха своего И свой обман отважный обеспечить Упорною, глубокой, вечной тайной. Могу ль, скажи, предаться я тебе, Могу ль, забыв свой род и стыд девичий, Соединить судьбу мою с твоею, Когда ты сам с такою простотой, Так ветрено позор свой обличаешь? Он из любви со мною проболтался! Дивлюся: как перед моим отцом Из дружбы ты доселе не открылся, От радости пред нашим королем, Или еще пред паном Вишневецким Из верного усердия слуги.
С а м о з в а н е ц.
Клянусь тебе, что сердца моего Ты вымучить одна могла признанье. Клянусь тебе, что никогда, нигде, Ни в пиршестве за чашею безумства, Ни в дружеском, заветном разговоре, Ни под ножом, ни в муках истязаний Сих тяжких тайн не выдаст мой язык.
М а р и н а.
Клянешься ты! итак, должна я верить — О, верю я! — но чем, нельзя ль узнать, Клянешься ты? не именем ли бога, Как набожный приимыш езуитов? Иль честию, как витязь благородный, Иль, может быть, единым царским словом, Как царский сын? не так ли? говори.
Д и м и т р и й   (гордо).
Тень Грозного меня усыновила, Димитрием из гроба нарекла, Вокруг меня народы возмутила И в жертву мне Бориса обрекла. Царевич я. Довольно, стыдно мне Пред гордою полячкой унижаться.— Прощай навек. Игра войны кровавой, Судьбы моей обширные заботы Тоску любви, надеюсь, заглушат — О как тебя я стану ненавидеть, Когда пройдет постыдной страсти жар! Теперь иду — погибель иль венец Мою главу в России ожидает, Найду ли смерть, как воин в битве честной Иль как злодей на плахе площадной, Не будешь ты подругою моею, Моей судьбы не разделишь со мною; Но — может быть, ты будешь сожалеть Об участи, отвергнутой тобою.