Выбрать главу

Он довольно покивал сам себе. – Сейчас брак – это очень и очень временная штука – не так, как раньше! Из десяти пар разводится примерно семь-восемь, так что вероятность, что брак Максима продержится долго, весьма и весьма невелика, а уж если учесть разницу положений…

Академик принципиально не смотрел фотографии со свадьбы Максима и его рыжей ветеринарши, которые ему старательно подсовывала под нос его собственная глупая невестка, поэтому представлял жизнь младшего внука очень и очень своеобразно – чуть ли не в хлеву с соломой под ногами.

Да, не совсем научный, конечно же, подход, но так ему было приятнее ожидать возвращения младшего внука.

– Явится как побитый пёс! – хмыкнул дед. – А то поразбежались все… Распустились…

Он осмотрел безукоризненно подобранную мебель кабинета в английском стиле, и ему почему-то показалось, что в доме в последнее время прохладновато, да и лампы какие-то тусклые.

– Марина со своей глупейшей экономией! – прошипел академик, обожавший кольнуть невестку плохим ведением хозяйства. – Вот приедут из Питера, я им всё скажу!

И тут до него дошло, что в доме-то он один! Нет, ему частенько доводилось оставаться в полном одиночестве, и раньше это только радовало – никто не мешает, не пристаёт с глупыми вопросами, не подслушивает под дверью, делая вид, что это так протираются листья фикуса… Только вот после таких моментов все непременно возвращались и кружились на выбранных им, главой семьи, и утверждённых орбитах. А сейчас? Сейчас в углах копилась темнота, тусклый свет ей ничуть не мешает, от окон ощутимо тянет стылой сыростью, хотя окна дорогущие и вроде как ничего пропускать не должны…

Некстати вспомнился разговор с вредной бабой – сотрудницей МИДа, которая приезжала в качестве сопровождения своей внучки – той самой неуместной во всех отношениях невесты, а теперь уже и жены Максима. Прямо как наяву академик услышал сказанные ею слова:

«А вы несчастны. Вы гонитесь за неограниченной властью, отметая все желания ваших близких как несущественные. Рассматриваете их как фигуры на вашей шахматной доске. Этот хорош, его направо, тот похуже – его налево! А они-то люди. Ваши дети, внуки. Самое дорогое, что у вас есть. Да, это именно они, а не формулы, открытия и звания».

– Глупая, ограниченная женщина! – прошипел Вяземский. – Я – счастлив, известен в научных кругах, успешен! Хотя, кое в чём она права! Да, они для меня дороги! Они мне нужны – моё продолжение, моя кровь. И они ко мне вернутся! Уже скоро.

Он постучал сухими пальцами по полировке стола – так помогал себе думать, и метод не подвёл, ответ нашёлся:

– Да, я понял! Вадим всегда работал как проклятый, потому что у него была конкуренция – Максим. Сейчас Максима на горизонте нет, и Вадим расслабился, позволил себе слишком много думать о своей девице, стал невнимательным, а это очень вредит работе!

Игорь Вадимович воодушевлённо встал и зашагал по кабинету, выстраивая планы…

– Макс вернётся очень скоро… Всё-таки он не дурак, а эта его Людка, которая Мила, катастрофически далека от того, что ему на самом деле дорого! Ирина… – академик вспомнил о единственной внучке и решительно кивнул сам себе, – Ирина вполне успешна в Новосибирске, её хвалят, она довольна. Она пусть пока остаётся на месте, а вот София должна поинтересоваться, как там дела у её сыночка ненаглядного и его жены! – злопамятный академик отлично осознавал, что Сергей – его внук от дочери Софии, мало того, что первым вышел из повиновения, но ещё и поддержал Максима в его неуместном увлечении рыжей ветеринаршей.

Игорь Вадимович язвительно прищурился:

– Насколько я помню, жена Сергея – Лена, в положении! Ничто так не выбивает из колеи молодых, полных сил мужчин, как беременность жены – тут и изменение нрава у женщины, и часто невозможность близости, да и внешность у находящейся на сносях жены часто меняется не в лучшую сторону. Короче говоря, вряд ли у них всё безоблачно. А раз так, надо вызвать Сергея! Его и Макса. Пусть они втроём с Вадимом пообщаются, одному будет полезно понять, что он потерял, второму – что он может потерять и получить взамен только свою истерящую, растолстевшую и покрытую пятнами беременную рыжую деревенщину, а Вадиму – посмотреть, что бывает, когда мужчина идёт на поводу у всяких глупостей и слащавой болтовне о чувствах!

Темнота только полнее сгустилась в углах кабинета, стылая сырость поближе подобралась к ногам академика, но они не имели никакого отношения ни к отлично работающему отоплению, ни к яркому свету… Они жили вместе с хозяином дома по правилам, которые он сам создал. Жили в нём.

полную версию книги