Выбрать главу

От места, где я бросил грузовик, до района, в котором необходимо было подобрать пригодную к приему десанта лесную поляну, по прямой было километров пятьдесят. Приличное расстояние, если еще учесть, что путь мой был довольно извилист! Не зря последние два месяца во Фридентале приходилось усиленно заниматься физподготовкой — Скорцени придавал этому большое значение. Два раза в неделю, иногда в ночное время, нас заставляли совершать десятикилометровые марш-броски, да не в спортивной форме и легких тапочках — в тяжелых сапожищах с полной боевой выкладкой немецкого пехотинца, включая противогаз в стальном футляре, каску, оружие, саперную лопатку и прочее — всего килограммов на десять-двенадцать! Так что я находился в неплохой спортивной форме, и теперешний переход меня не пугал. Примерно к одиннадцати я решил сделать получасовой привал и как следует подкрепиться — стараниями Надежды продуктов хватало, тем более на одного.

Выбрав сухое место под высокой сосной, я расстелил плащ-палатку и выложил из вещмешка хлеб и тушенку. Воду в армейский котелок набрал еще раньше, проходя мимо небольшого лесного озерца: предварительно бросив сразу две обеззараживающие таблетки, отпил несколько глотков. Потом достал из вещмешка финку-нож и вскрыл консервную банку, а когда начал резать хлеб, вдруг услышал позади себя подозрительный звук — вроде бы ветка хрустнула. «Сзади кто-то есть — случайно наступил на сухую ветку! — молнией пронеслось в голове. — А может быть, это ветер или мелкий зверек?!» В таких ситуациях надо рассчитывать на самое худшее — на «авось пронесет» лучше не надеяться! Поэтому, не меняя позы и не оглядываясь, я первым делом незаметно сунул финку в правый сапог. Потом потихоньку опустил руку в карман шинели, где у меня лежал пистолет, — еще не будучи уверен, что сзади меня действительно кто-то находится. Однако в следующую секунду мои сомнения разрешились сами собой.

— Руки! — раздался негромкий хриплый голос за спиной. — Руки в гору, мать твою! Правую из кармана вымай тихо-тихо, чтобы я не нервничал, — а то прошью тебя из «шмайса» от башки до жопы!

Делать было нечего: я медленно поднял обе руки высоко над головой — выхватить пистолет, не видя противника и даже не зная, сколько их, — было бы неразумно. При этом я оставался в «сидячем положении»: до поры до времени лучше не делать резких телодвижений.

— Федька! Ну-ка, проверь этого офицерика! — услышал я все тот же хриплый голос.

Послышались шаги, и прямо перед собой я увидел высокого и худого парня лет двадцати, с непокрытой лохматой головой, небритого и в потрепанной солдатской шинели без ремня. Он нагнулся и бесцеремонно проверил мои карманы, вытащив из шинели «ТТ», причем действовал левой рукой — правую, с револьвером, прижимал к себе. Эх, был бы он один… Но спиной и затылком я все равно незримо ощущал присутствие второго, «хрипатого».

— У него «тэтэшник» в кармане! — обращаясь к напарнику, шепеляво произнес Федька, у которого не хватало нескольких передних зубов.

— Хорошо смотрел? — снова услышал я голос за спиной.

— А то! Не впервой… — с этими словами Федька распрямился и отступил на шаг, при этом мой пистолет небрежно сунул в карман. Сзади послышались неторопливые шаги, и справа от меня, примерно в двух метрах, наконец-то показался второй: уже немолодой, невысокий бородатый мужчина в старой телогрейке черного цвета, солдатских галифе и помятой кепке, на ногах, как и у парня, — разбитые и грязные кирзовые сапоги. Самым для меня существенным и неприятным было то, что в руках он держал направленный в мою сторону немецкий «шмайссер».

— Ты чего лыбишься, Федор? Рот аж до ушей раскрыл! — обратился он к парню, не спуская с меня настороженного взгляда маленьких и недобрых глаз. «Ничего хорошего для меня эта встреча не сулит… Кто они: дезертиры, бандиты, бывшие полицаи, до сих пор скрывающиеся по лесам?.. Впрочем, какая разница — в живых они меня вряд ли оставят — кем бы они ни были…» — проносились тревожные мысли.

— Сапоги у него хорошие, почти новые, — ответил ему Федор все с той же дурацкой улыбочкой. Потом, уже обращаясь ко мне, прошепелявил:

— Сам снимешь или нам самим снимать — с твоего трупа?

При этом оба громко заржали.

«Вот он — мой шанс! — мелькнула, словно лучик надежды, спасительная мысль. — Только спокойно, не форсировать события: для начала усыпить их бдительность, сыграть испуг…»

— М… м… мужики… Товарищи… Вы это чего?.. Чего это задумали? — запричитал я, заикаясь и изобразив на лице неподдельный испуг. — И… интенданты мы… Насчет закупок фуража в колхозах!.. Нам без сапог никак невозможно! Если вам насчет еды, стало быть, подкрепиться после дальней дорожки — милости прошу! Вот тушенка, хлеб! В вещмешке еще имеется…