— Ты о колдунах?
— Да.
— На силе воли? — я не был в этом уверен, но кое-какие мысли по этому поводу имел.
— Правильно. А ещё на эмоциях. Одно контролирует другое. Без первого нет смысла во втором. И наоборот.
— Мне кажется, отец всегда был крайне спокоен и рассудителен. Не помню ни разу, чтобы он срывался.
— Похоже, эта черта досталась вам от Абрахама. Возможно, тут и заключалась проблема. Наверное, стоило поискать другого мага, но, к сожалению, эти сволочи нас за людей не считают. Что уж говорить о сексе. Даже те, с кем я вела дела, смотрели на меня словно на животное.
— Так что насчёт проклятья?
— Оно лишь делало тело слабее. Я проверила его вдоль и поперёк и не нашла никаких иных побочных свойств. Чем слабее человек, тем больше ему приходится прикладывать усилий. И это крайне хорошо способствует становлению волевых качеств. Как писал Энгельс — «Труд сделал из обезьяны человека». Разумеется, он имел в виду нечто другое, но мне всё равно очень нравятся его слова. Я надеялась, что от развития силы воли в моём потомстве всё же пробудятся хоть какие-то способности.
— А что насчёт меня?
— Ты бы знал, сколько времени я убила, готовясь к твоему рождению. Пока ты ещё находился в утробе, я поила Марфу всеми известными мне средствами. Даже наняла одного мага, чтобы тот наложил на тебя и твою мать несколько укрепляющих заклинаний. А уж количество проведённых ритуалов я и назвать боюсь. Я вложила в тебя все свои знания. Всю свою жизнь! Не осталось ничего, что я не попробовала! И главное — ты всё равно родился мальчиком, несмотря на все заклятья! — в этой фразе я почувствовал всю обиду и разочарование, которую она ощутила после моего рождения.
— А почему ты не стала меня обучать? Вдруг, как ты сказала, силы бы проявились?
— Не имело смысла. Сильного колдуна можно легко распознать и в младенчестве. Наша аура в любом возрасте заметна. Ты же… Не показал ничего. Даже у твоего отца шанс чему-то научиться был выше. Правда, надежду я не теряла и всё же периодически проводила некоторые ритуалы, а также поила тебя зельями, пока ты ещё продолжал быть несмышлёным ребёнком. Но когда подрос, я сдалась. Моё тело постепенно умирало и времени на очередной эксперимент уже не хватало. Поэтому я оставила тебя в покое.
— А проклятье?
— С учётом характера Марфы я была уверена, что она, несмотря на мой приказ, всё равно его снимет. Так что я потеряла к тебе интерес.
— Так получается, вместо магических способностей я получил крепкое тело?
— Других причин, почему ты всё ещё можешь сейчас сидеть возле меня и задавать вопросы, я не вижу. Только окрепло явно не физическое тело, а эфирное. К тому же предположу, что ты мог получить повышенную защиту от прямого воздействия маной. Ведь пока ты развивался в животике, я обрабатывала тебя ритуалами практически еженедельно. Человек в состоянии приспособиться к чему угодно. Может, ты и к этому привык?
— Не замечал подобного… — я попытался вспомнить все свои сражения. Как вообще должно выглядеть «прямое воздействие маной»? — Единственное, я могу ощущать что-то похожее на дуновение ветерка, когда мимо меня пролетает значительное количество энергии.
— Чувствуешь энергетические потоки? Ну, это больше, чем ничего. Среди колдунов способность встречается довольно часто. Но то, что в тебе она пробудилась, уже удивительно. Может, ещё что-то есть?
— Вроде бы нет.
— Жаль, — закивала она каким-то своим мыслям. — Придётся начинать всё сначала. Твоя ветка явно уже не принесёт никаких плодов. Нужно сажать новое дерево.
— Извини, не смогу пока что тебе с этим помочь, — отозвался Абрахам со своего кресла.
— Я понимаю. Ничего страшного. С таким телом у меня появилось достаточно времени, поэтому можно и подождать. Так что ты хотел со мной обсудить?
Владыка жил на отшибе. Неприметный посёлок на окраине крупного мегаполиса. Больница, школа, тренажёрный зал, кафе — всё из перечисленного присутствовало лишь в единственном числе. Как минимум так показывали карты. И всё это окружено огромным лесным массивом. Отличное место, чтобы спрятаться и вести свои тайные делишки по завоеванию мира.
Обо всём об этом я размышлял, пока ехал по пустой трассе. Сейчас почти девять утра и машин на этом направлении, считай, нет. Поэтому, слушая какую-то ненавязчивую мелодию по радио, я плавал в собственных мыслях. Со дня дерзкого ограбления минула неделя. Почти. Таймер на задании отсчитывает последние часы.