Выбрать главу

Мэн-цзы, видимо, полагал, что влияние Конфуция распространится на пять поколений и что он, живя именно в этот период, находится в выигрышном положении, потому что может учиться у мастеров, непосредственно через которых передавались конфуцианские учения. Поэтому он говорит: «Хотя сам я и не мог быть учеником Конфуция, я старался совершенствовать свой характер и знания с помощью тех, кто ими были».

Несмотря на то что слава Конфуция в общем затмила доктрину Мэн-цзы, нельзя сказать, что Мэн-цзы был всего лишь толкователем конфуцианства. Он и сам по себе был выдающимся философом.

Первым учебником каждого китайского школьника является «Канон из трёх священных писаний», открывающийся утверждением:

"Человеческая природа изначально добра".

В его основе лежит философия Мэн-цзы. Он был странным оптимистом, ибо заявлял, что нет ничего хорошего, чего человек не смог бы сделать, только он этого не делает. Его самое знаменитое высказывание гласит: «Великий человек — это тот, кто не теряет сердца ребёнка».

Буддизм в Китае

После проникновения буддизма в Китай, произошедшего примерно в 67 г. н. э. во время правления императора Мин-ди, индийская философия начала оказывать влияние на формирование китайской религиозной мысли. Уже прочно укоренились даосизм и конфуцианство, причём первый из них делал упор на поклонение духам, а второе — на почитание предков. Поэтому у системы мышления, концентрирующейся вокруг индивидуума, на его личных проблемах и потребностях, было вполне достаточно оснований понравиться новообращённым и привлечь их.

Некоторое время буддизм оставался в стороне как чужеземная доктрина. Однако мало-помалу он впитался в китайский образ жизни, обогатив местную веру и приобретя, в свою очередь, ярко выраженный китайский характер. При таком алхимическом смешении очевидно противоречивых верований менее всего пострадало конфуцианство, вероятно, благодаря тому интеллектуальному уровню, на котором оно процветало.

Ранние китайские драмы и театральные постановки на религиозные темы определённо указывают на глубокую внутреннюю связь, возникшую между даосизмом и буддизмом. В даосизме излюбленным сюжетом драматических произведений была посмертная судьба человеческих душ. В течение многих столетий Храм Вселенной в Пекине славился своими сложными скульптурными композициями, каждая из которых изображает несчастья и наказания, которым непременно подвергнутся злодеи после смерти. Каждая группа фигур олицетворяла конкретную форму наказания, а в результате получалась страшная панорама мучений и пыток. Между прочим, во внутреннем дворе храма имели обыкновение собираться прокажённые, что отнюдь не смягчало обстановку.

В цикле буддийских религиозных пьес трактовался главным образом закон повторного рождения. В них были включены и наказания, но всегда с оптимистическим намёком на то, что человек непременно достигает освобождения благодаря собственной добродетели или заступничеству бодхисаттв[235] школы махаяны[236], возникшей на основе популярной буддийской метафизики. Цикл перевоплощений с его двенадцатью ниданами (санскр., «звенья цепи, связующие»), или состояниями повторного воплощения, традиционно представляется в тоскливой и причудливой манере.

Эта концепция насквозь пропитана атмосферой утешения. Каждый наказывается для его же блага и для того, чтобы его будущее поведение принесло соответствующие воздаяния и счастливые дары. Буддизм в целом придаёт особое значение развитию и раскрытию. Конечной целью жизненного пути с его периодическими повторными рождениями является просвещение и освобождение. Будды-хранители в своих позолоченных масках и мягкие учителя с бритыми головами всегда присутствуют подобно добрым родителям. Они внушают необходимость терпеливого признания кармы и воодушевляют страдальцев на подготовку к будущему покою и беззаботности. Милосердная Гуаньинь[237] вступается за тех, кто страдает, а просвещённый Майтрейя ждёт всех преодолевших свои слабости и недостатки, чтобы принять их в царство блаженных. Рассказы, легенды и темы, естественно, включают жизнеописания добродетельных людей и подчёркивают замечательные качества, которые они проявляли и за которые получили соответствующее вознаграждение.

вернуться

235

Бодхисаттва (санскр., букв. «стремящийся к просветлению») — в буддийской мифологии человек (или какое-либо другое существо), принявший решение стать буддой.

вернуться

236

Махаяна (санскр., букв. «большая колесница») наряду с хинаяной («малой колесницей») — одно из двух основных направлений буддизма. Так как махаяна признаёт доступность пути бодхисаттвы для всех, её называют бодхисаттваяной.

вернуться

237

Гуаньинь — китайский перевод санскритского имени Авалокитешвара. В китайском, корейском и японском пантеонах — богиня, внимающая призывам людей, спасающая их от всевозможных бедствий, подательница детей, покровительница профессий, связанных с опасностью и в то же время грозная воительница, выступающая против зла.