— Я давно догадывался, что Гена не чист на руку, — подхватил тему Козырь, подмигнув остальным. — А я ещё думаю, почему «Мотылёк» так часто бегает туда-сюда, из одной системы в другую…
— Я бы сказал, что наш «Мотылёк» — мотыляется, — пошутил Иван Савельевич. — Кстати, может, поэтому его так и назвали.
— Точно, — рассмеялась Поля, — и насколько я помню, корабль всегда приходит на станцию в ночные смены.
— О, как раз в связи с этим… Сашка! — крикнул в своё переговорное устройство, Иван Савельевич, обращаясь к пилоту, оставшемуся на «чайке». — Найди песню про мотылька в плей-листе у меня. Помнишь, которую я недавно слушал… Включи и сделай погромче…
— Она же древняя, как псалмы, — недовольно отозвался тот, — ей уже больше двухсот лет! Это что, песня вашей молодости?
— Выполняй, что велят старшие!
— Ладно-ладно, включаю… — буркнул Сашка, ища нужный файл. — По заявкам наших ветеранов звучит ретро-композиция конца 20-го века: «Ты мой ночной мотылёк»… Дамы могут приглашать кавалеров, или как там тогда говорили…
По отсекам корабля зазвучал приятный женский голос из далёкого прошлого…
— Я просто обожаю музыку тех веков, — зажмурился Иван Савельевич.
— Песенка точно в тему, командир! — закивал Козырь, вслушиваясь в текст и даже начиная слегка подтанцовывать. — Как думаете, что всё-таки семейка Бахов тайно перевозит к нам из «Мадьярского пояса»?
Так казаки, веселясь и балагуря, добрались до входа в кают-компанию.
— Сейчас мы это и узнаем, — ответил Иван Савельевич, открывая дверь…
Первое, что он увидел, или вернее, кого — была его старая знакомая Большая Капа, которая связанной лежала на полу и дикими от ужаса глазами смотрела сейчас на Ивана Савельевича. Рядом с женщиной в большом кожаном кресле сидел молодой темноволосый воин в чёрной боевой броне. Всё остальное пространство каюты занимали несколько десятков солдат, направивших свои автоматические винтовки на только что вошедших. По красному цвету в одежде, прикрывавшей надетые на них доспехи и высоким стилизованным шлемам, казаки сразу узнали своих давних кровных врагов. Это были янычары — солдаты основных штурмовых подразделений османского флота.
Русские мгновенно вскинули оружие и защёлкали предохранителями.
— Попили кофейку, — выдавил Козырь.
— Что-то аппетит у меня совсем пропал, — промолвила Поля.
— Простите меня, ребята, — со слезами на глазах повернулся к казакам, Гена, — я не мог предупредить вас… Они приказали молчать, иначе убьют мою жену…
— Понимаю, — хмуро кивнул Иван Савельевич, в это время, пытаясь незаметно включить свой переговорник на громкую связь, — но боюсь, что они убьют её в любом случае…
— Не старайся, — увидев движение казака, сказал, улыбнувшись, осман, сидящий в кресле, — «глушители» связи уже работают, ты не сможешь никого предупредить.
Действительно, музыка перестала играть, как только они вошли внутрь отсека.
Турецкий офицер поднялся с кресла и медленно подошёл к казакам вплотную. На его доспехах, на идентификационном жетоне светилось имя и звание:
«Яман Каракурт. Капудан-паша. Линкор «Абдул Кадир»».
— Какая неприятная паучья фамилия у тебя, паша, — медленно произнёс Иван Савельевич, в упор смотря на османа. — Ответь мне, что ты и твои головорезы здесь делаете?
— Казаки очень некультурные и, я бы даже сказал, дикие люди, — тот снова улыбнулся, — даже перед собственной смертью стараетесь произнести что-нибудь обидное. Но ты прав, я паук, а ты и твои друзья — маленькие беззащитные мотыльки, которые угодили в мою ловушку.
— Не такие уж и беззащитные, — вставила слово Поля, уперев прямо в грудь капудан-паше ствол своего пистолета.
— Однако в красоте женщин вашему народу нельзя отказать, — как ни в чём не бывало, продолжал осман, хищно осмотрев девушку с ног до головы. — Эту не убивать, — приказал он, обернувшись к своим солдатам.
Несколько янычар державшие на прицеле казачку переключили свои винтовки на «холостой» режим заряда.
Девушка в страхе сделала шаг назад и растерянно посмотрела на своего командира.
— Ладно, повеселились и будет, кончай базар! — сказал Иван Савельевич, грозно обводя янычар взглядом. — Осознаёте, что последует за вашими действиям? Вы незаконно пересекли государственную границу с оружием, захватили гражданское судно, совершили насилие над мирными людьми, а теперь угрожаете смертью представителям власти…
— Более того, я исполню эту угрозу очень скоро, если вы не опустите своё оружие, — перебил его Каракурт, снова садясь в кресло.