В октябре 1801 г. Александр I подписал мирный договор с Наполеоном Бонапартом. Примеру своего союзника последовала Турция. А в марте 1802 г. в Амьене мир с Францией заключила и Англия. Мир для нее был невыгодным, поэтому он не мог быть длительным. Но все же передышку Англия себе обеспечила. Потребность в боевых адмиралах на время уменьшилась. 10 апреля 1802 г. Нельсон опустил свой синий флаг — адмирала списали на берег на половинное жалованье. Он целиком погрузился в личную жизнь.
Элементарный такт требует, чтобы при рассказе о деятельности людей, сыгравших видную роль в политической или общественной жизни, в науке или культуре, о них судили по результатам, которых они достигли в своей области. Нередки, однако, отступления от доброй традиции. Подчас биографы и мемуаристы упиваются житейскими неурядицами того или иного исторического деятеля. Обычно это делается по двум причинам. Одни с увлечением рассуждают о семейных передрягах своих героев, чтобы под предлогом «скрупулезной объективности» бросить тень на их дела, косвенно дискредитировать их заслуги в общественной и государственной деятельности. Другие же, идя таким путем, пытаются (может быть, даже иногда и бессознательно) приподнять, приукрасить свою собственную мелкую и незначительную персону. Максим Горький о подобных литераторах писал: «Странные это существа. Они суетливо кружатся у подножия самых высоких колоколен мира, кружатся, как маленькие собачки, визжат, лают, сливая свои завистливые голоса со звоном великих колоколов земли; иногда от кого-нибудь из них мы узнаем, что кто-то из предков Льва Толстого служил в некоем департаменте, Гоголь обладал весьма несимпатичными особенностями характера, узнаем массу ценных подробностей в таком же духе, и хотя, может быть, все это правда, но — такая маленькая, пошлая и ненужная...» (3).
Отношения Нельсона с Эммой Гамильтон, однако, не относятся к подобной категории вещей. Даже самые умные и тактичные исследователи — советский историк Е. В. Тарле или американец А. Т. Мэхэн — не смогли говорить о Нельсоне, не касаясь его личной жизни. И это вполне оправданно. Слишком большую роль сыграла Эмма Гамильтон в судьбе Нельсона. Она стала его соратником на политическом и дипломатическом поприще, его доверенным лицом. Их переписка свидетельствует о том, что у Нельсона не было никаких служебных тайн от Эммы. К тому же их связывала огромная, всепоглощающая любовь, о которой написаны многие тома.
Если в своей военно-морской деятельности Нельсон обладал большим боевым опытом и умело его использовал, то в личной жизни его отличала поразительная наивность и непрактичность. Возвратившись в 1800 г. из Италии в Лондон, он искренне надеялся, что его семейные дела как-то образуются, что жена его Фанни все поймет и примирится с существованием Эммы Гамильтон. Естественно, из этого ничего не получилось, произошел полный и окончательный разрыв. Нельсон написал жене .прощальное письмо, в котором говорил, что она никогда не давала ему повода упрекнуть ее в чем-либо, и навсегда прервал с ней переписку. Нельсон позаботился о том, чтобы его жена ни в чем не нуждалась: обеспечил ей пенсию в 1200 ф. ст. в год. Фанни могла продолжать вести образ жизни, соответствующий ее положению,— она ведь оставалась юридически супругой вице-адмирала, виконтессой Нельсон.
С октября 1801 г. по май 1803 г. Нельсон был свободен от служебных обязанностей и жил в Англии вместе с Гамильтонами. В 1801 г. у Эммы родилась дочь, ее назвали Горацией. Фантастично, но факт — сэр Уильям как бы не знал ни о беременности своей жены, ни о рождении ребенка. Некоторые биографы утверждают, что он, действительно, ничего не подозревал: Эмма, женщина изобретательная, маскировала беременность и роды тяжелым недомоганием. Девочку сразу же отдали на сторону, кормилице. Появление ребенка на свет и его местонахождение хранились в глубокой тайне. Думается, однако, что 70-летний Гамильтон многое замечал, а об остальном догадывался, но, будучи привязан к Эмме и к своему прославленному другу, предпочел сделать вид, что считает их , отношения платоническими.
У Нельсона никогда не было своего дома, и он страстно желал приобрести его. Теперь, имея правительственную пенсию и доходы от имения в Сицилии, он мог реализовать свою мечту. Предприимчивая Эмма подыскала милях в 10 от Лондона приличный дом с довольно обширным земельным участком — Мертон. В сентябре 1801 г. Нельсон стал владельцем имения. Всю сумму за Мертон — 9 тыс. ф. ст.— пришлось выложить ему одному, хотя жить там предполагали и Нельсон, и Гамильтоны.
Эмма с присущим ей азартом занялась перестройкой дома, перепланировкой участка. Нельсону все здесь нравилось. Он любил беседовать с часто навещавшими его капитанами, прогуливаясь по площадке, которая называлась «корма». Другая площадка именовалась «палубой».