Когда окончательно рассвело, продолжили тяжелое и опасное движение. Надо для гарантии, до полной видимости спуститься вниз на четыре километра. Дело не простое спускаться с грузом в восемьдесят килограмм. И идти надо, рисковать вертолетом нельзя. Конечно, при нужде вертолетчики снимут нас и с крутого склона, и при плохой видимости. А вдруг что непридвиденное? И тогда кто нас отсюда вывезет? Вот тогда будет проблема. Фактически сползаем по чуть – чуть, проклиная все на свете. И радуемся, что не приходится далеко обходить глубокие расщелины. Кстати, рацию угробил сам радист. Поскользнулся на спуске, упал со всего маху спиной, на которой была рация. Спине ничего, а вот прибор заткнулся. Попробовал отремонтировать. Развинтить – разобрать с успехом получилось. И на этом его знания радиоэлектроники видимо закончились. Так как рация уже замолчала навечно. Потом лейтенант провалился в расщелину и сломал ногу. Дальше продолжать движение они уже не могли. Осталось только выбрать подходящее место для лагеря и ждать помощи. Пока ждали, продукты подъели. Так сказать от скуки ожидания. Наблюдение толком не вели. Они нас не заметили днем с расстояния всего в километр. А если бы не мы со стрельбой? Так бы и разошлись в разные стороны. Короче, они сделали все так, как нельзя делать. И вид у них сейчас против нашего довольно затрапезный.
К одиннадцати дня наконец оторвались от нависших облаков, а еще через час нашли подходящую площадку. Связались с вертолетчиками. Все живы—здоровы, ждем эвакуации. «Вертушка» появилась через час. Борт – механик передал мне устный приказ. Взять шесть человек на свое усмотрение и продолжить операцию. Детали прояснят через два часа при очередном сеансе связи. Размышлять некогда. Заберу четверых, которые в вертолете прохлаждались. И еще двоих из своей группы: радистов Костю Малыгина и Сашу Костенко. Они вроде как посвежее остальных выглядят. Вертолетчики перебросили нас через ущелье и каменное плато. На краю которого и высадили. Выгрузили мешки с продуктами. И через пять минут боевая машина уже стрекотала далеко от нас.
Приказ гласит. Пройти дальше на юг до главной местной дороги. А это около двадцати километров по предгорью. На месте закрепиться – замаскироваться и наблюдать. Продуктами и боезапасом обеспечены, так что выполнять немедленно. Суровость приказа показывает его серьезность. Мы обязаны его выполнить без вариантов. Так видно предполагает командование, чеканя слова суровым голосом. Распределяем груз между собой и начинаем движение. Самое неприятное, мы загружены сейчас по полной. На каждом почти по двенадцать килограмм полезного снаряжения, без которого в дальней разведке никуда. До темноты, по довольно приличной тропе, всего с одним перекуром, прошли больше половины пути. Отошли от нее на двести метров в сторону и заночевали. Посты два через два по двое. Сам сплю в полглаза, проверяю бойцов постоянно. Если здесь вполне приличная тропа, то и противник возможно рядом.
Такая предусмотрительность ночью, и лень сойти с тропы днем. Все это могло для нас закончиться очень плачевно. К вечеру следующего дня мы столкнулись нос к носу с группой вооруженных афганцев, которых было больше десятка. Мы не могли не столкнуться. Ведь если мы на тропе, почему бы и другим по ней не идти. Вот она лень – матушка. Вот он мой очередной прокол, как командира. Счастье, что мы вышли друг на друга неожиданно. А расстояние между нами всего в шестьдесят метров. Благо, что они не ожидали от шурави такой наглости на исконно своей территории. Шли расслабленно и не выслали вперед боевое охранение. Не мы, не они не сделали ни одного выстрела. Залегли и осмотрелись. Решение принял мгновенно. Задание провалено однозначно. Так что отходим туда, откуда пришли. До темноты надо оторваться от противника. Перебежками, не стреляя, проскочили первые четыреста метров. Может все обойдется без стрельбы. Вдруг у противника совсем другие планы и задачи. А мы просто досадная помеха на их пути. Но это один к ста. По любому, если нас обнаружили у себя в глубоком тылу, то жизни спокойной не жди. Так оно и получилось. Афганцы рванули на сближение короткими перебежками. Ну что же, не мы первые начали. Даем бой. Вернись время на пять часов назад, так я бы только ночью передвигался по чужой стране. Нафиг мне эти огневые контакты.