У меня все хорошо. Батарея наша дружная, снабжение питанием и всем остальным идет по первому сорту. Ты не поверишь, Наташа, но здесь, на юге, у нас лежит снег до сих пор. Это из-за высокогорья. В долинах его, наверное, и не было. Вчера, 1-го марта, в первый день весны, мой командир, капитан Коростылев, предложил интересную вещь. В нашей офицерской комнате были две клетки для птиц, сделанные из ивовых прутьев. В них жили щеглы, интересные и красивые птицы. Нам их подарили солдаты седьмой десант-но-штурмовой роты, привезя их из покинутых афганцами домов. Эти щеглы очень мило скрашивали нашу походную жизнь. И вот утром, 1-го марта, Коростылев предложил мне ознаменовать начало весны и выпустить птиц на волю, пусть хоть они будут свободными, летят к своим любимым, что этим поступком мы тоже приблизимся к своим семьям. С крыльца нашей казармы мы с ним открыли клетки, и щеглы со звонким пением вылетели на волю. В это время я вспомнил вас, свою маму и всех, кто мне дорог.
Я поздравляю вас, Наташенька и любимая Анечка, с наступающим 8 МАРТА! Будьте всегда такими же красивыми и скоро ждите своего папу.
Передавайте привет маме, Вере Петровне и всем-всем. Пишите мне, я всегда жду ваших писем. Обнимаю и целую.
До свидания. Ваш папа Женя. 2 марта 1982 год.»Старший лейтенант Потураев писал письмо, разложив листочки на табурете и сидя на своей кровате. Рядом с этими тетрадными листочками лежала фотография его жены и дочери, и он, отрываясь от письма, подолгу смотрел на родные лица. Запечатав конверт, Евгений положил его в свою полевую сумку, подумав, что отправит его с первой же проходящей колонной. Только так, с оказией, сюда почта приходила и уходила.
7-го марта в батальон из Гардеза прибыли основные силы 56-й десантно-штурмовой бригады во главе с заместителем командира бригады подполковником Морщакиным. В их составе были первый десантно-штурмовой батальон, разведывательная рота и реактивная батарея артиллерийского дивизиона бригады. Командование решило помочь 3-му батальону в борьбе против моджахедов в провинции Логар и отработало план частной операции в районе ущелья Дахи-Нау, где больше всего было сосредоточенно бандформирований и где ни одна советская колонна не проходила без боя.
Утром, 8-го марта, подполковник Морщакин с командирами всех рот и батарей выехали к ущелью на рекогносцировку, то есть разведку местности предстоящих боевых действий. Они выехали на танке и двух БМД.
Крупными хлопьями шел снег. Капитана Коростылева позвал к себе лейтенант Шамшурин, и он забрался на башню танка Т-62. Коростылев впервые ехал на этой громадной машине с длинным хоботом ствола. С высоты башни танка боевые машины десанта, с сидевшими на них командирами, казались игрушечными машинками.
Не доезжая ущелья эта небольшая колонна остановилась, и подполковник Морщакин, сверяя карту с местностью, поставил офицерам задачи на завтрашний день. Командиры нанесли на свои карты замысел всей операции и свои конкретные действия. До обеда работа была закончена, и, развернувшись, колонна помчалась назад. Коростылев через башенный люк спустился в танк и устроился на откидном сиденье заряжающего. Теснота и компактность оборудования внутри танка поразили артиллериста, привыкшего к свободным и просторным действиям на просторных огневых позициях. Но основной конфуз был впереди. Когда приехали в расположение батальона, Коростылев, вылезая из танка наружу через башенный люк, застрял в нем по плечи — и ни туда и ни сюда. Его заклинило в башне. Одетый по-танковому в добротный полушубок, с полевой сумкой, кобурой пистолета и биноклем на груди, он зацепился этими многочисленными ремнями за края люка. Потешаясь над незадачливым пассажиром, экипаж еле вытащил его наверх под руки. Больше Коростылев в танк не садился.
С утра 9 марта его батарея в полном составе, без одного орудия, оставленного в расположении для охраны, заняла огневую позицию в двухстах метрах от ущелья Дахи-Нау. Старший лейтенант Кривониша и лейтенант Костюков ушли с ротами в горы, а с орудиями остались капитан Коростылев и старший лейтенант Потураев. В течение всего дня они вели огонь по вызову своих корректировщиков, помогая пехоте продвигаться вперед. Расчеты сержантов Орасанова, Сердю-кова, Столярова, ефрейтора Быкова работали почти без отдыха. Снег вокруг орудий подтаял от горячих гильз и раскаленных стволов. Потураев к вечеру охрип от команд, подаваемых на орудия, но свое место по управлению батарей Коростылеву не уступал. И только в сумерках десантные роты, окопавшись в круговую оборону на занятых ими высотах, перестали вызывать артогонь. Коростылев, приказав сержанту Казеко организовать прием пищи солдатам, начал думать о предстоящей ночевке батареи в отрыве от основных сил в обстановке полного окружения небольшими отрядами моджахедов. На ночь он приказал Потураеву оставить дежурный расчет, меняя солдат через четыре часа и караул из парных часовых со сменами через два часа.