Они подошли в калитке. Феликс открыл ее и пропустил Элис вперед. Снова начинался дождь, падали первые тяжелые капли. Небо потемнело, а деревья шумели.
— Сними шубу и спрячь. И больше не надевай. Теперь, когда ты удовлетворила свое любопытство…
— Феликс, Камилла очень практична. Правда. И то, что шубу ей кто-то подарил, не помешало бы ей захватить ее с собой в замужнюю жизнь.
— Ну, кончай про Камиллу. Мы уже устали от нее. — Феликс обнял Элис и быстро поцеловал. — Это просто на счастье. Уезжай отсюда. Жаль, что ты приехала, а все обернулось вот так. Ради Бога, неужели ты не можешь вернуться в Англию? Ну когда только я перестану о тебе думать?
Он отстранил ее от себя и закрыл дверь. Элис стояла в темноте прихожей и дрожала. Затем она собралась с силами, зажгла свечу и осветила путь в спальню.
Вечер кончался. Феликс снова поцеловал ее, но то был прощальный поцелуй. С этим покончено. На его небосклоне взошла новая звезда. Его раздражает, что его удерживают старые звезды, засевшие в подсознании.
Элис почувствовала себя невыразимо несчастной. Она сняла шубку и швырнула ее на кровать. Как нечестно: у Камиллы любовников больше, чем надо. А Элис изнывает от тоски и одиночества.
Она была рада, что Феликс не остался и не увидел ее слез.
После того как Элис зажгла свечу и легла в кровать, она услышала снаружи мужской голос.
— Ну, давай, — говорил он, — давай, птица. Рассказывай. Скажи, что ты знаешь, или я откручу твою проклятую шею. — Раздался придушенный клекот, хлопанье крыльев и слова:
— Черт бы тебя побрал. — И шаги, удаляющиеся по дорожке.
Элис заворочалась в постели и полуистерично захохотала. Это, видимо, Феликс беседовал с Уэбстером. Глупый, он думает, что птица среди ночи будет с ним говорить. Да она же спит!
Утром Элис обнаружила, что ежедневники, которые она спрятала под матрасом (глупое место — это ясно), исчезли.
Их, конечно же, забрали, пока они с Кэтрин пытались нарядить Маргарет вчера вечером.
Украл их один из трех Д. — тот, кто больше всего боялся написанного.
Глава 6
На следующий день, когда Дэлтон Торп заехал за ней в длинном ярком автомобиле, Элис почувствовала себя как бы в другом мире. Не очень простом мире. Автомобиль сверкал среди мокрых, затененных деревьями дорог и казался совершенно неуместным в этой забытой Богом провинции. Да и человек за рулем — с длинным серьезным лицом, прекрасно одетый, холеный, как и его машина, — был не к месту. Элис обратила внимание на его чрезвычайно дорогие туфли из телячьей кожи. Как могло случиться, что фермер в горной деревушке похож на завсегдатая лондонского клуба?
Для Элис актерская игра всю жизнь была второй натурой. Она всегда пыталась убежать от себя, быть кем-то другим. То она изображала болтливую подругу матери, то сына садовника, очень застенчивого заику, то одноклассницу, то клоуна из цирка. А с того момента, как приехала сюда и оказалась среди друзей Камиллы, она стала как бы ею — веселой и кокетливой. Элис подсознательно пыталась вести себя, как Камилла. Ей казалось просто необходимым влезть в шкуру подруги и понять, кто украл записи.
«Кто же я сегодня?» — спрашивала она себя. Камилла, взволнованная до глубины души тем, что едет в такой шикарной машине с таким неотразимым мужчиной? Или Элис, которую не интересуют подобные люди? Нет, лучше быть Камиллой, решила Элис.
Она попыталась заговорить с водителем, но тот был молчалив. Камилла, вероятно, тоже находила его таким, но ее ничто не могло остановить. А значит, ничто не должно останавливать и Элис.
— У вас такая красивая сестра, мистер Торп. Я просто не могу забыть ее. И такая добрая. Пригласила меня, совершенно незнакомого человека, навестить ее.
— Кэтрин любит общество, — ответил коротко Торп.
— Она сказала, что редко видится с людьми. Вы живете в очень изолированном месте, мистер Торп?
— Да, сравнительно. Особенно когда начинаются дожди и реки поднимаются. Тогда мы отрезаны от всех.
Боковым зрением Элис заметила, как моросящий дождь покрывает каплями ветровое стекло. Тяжелые тучи повисли над горами. Внизу лежала плоская, пропитанная нескончаемым дождем долина. А над ней — пушистые облака.
— О, я думаю, Кэтрин ненавидит такое время, — сказала она оживленно. — И часто это случается?
— Четыре-пять раз в год. — Затем Дэлтон Торп добавил, не поворачивая ястребиного красивого профиля:
— Как долго вы собираетесь пробыть здесь, мисс Эштон? Жить в таком доме одной — не слишком привлекательно.
— Я должна признаться, что у меня зуб на Камиллу. За то, что она сбежала. Но она всегда была слишком импульсивна. Вы когда-нибудь видели таинственного незнакомца, которого она, вероятно, держала про запас?
Из ответа Торпа Элис не почерпнула ничего нового.
— Я редко выезжаю. Очень редко. Значит, его не видел никто.
— Я не думаю, что долго пробуду здесь. Я просто подожду и выясню, что с Камиллой, — для собственного спокойствия.
Он быстро посмотрел на нее.
— Что вы имеете в виду? Вы не верите, что она в безопасности, выйдя замуж? Элис засмеялась.
— Какое слово вы подобрали, мистер Торп, — безопасность. Знаете, оно мне часто приходит в голову.
Ей показалось, что его руки на руле напряглись, но она не была уверена. У Дэлтона такие же тонкие руки, как у сестры, и такие же косточки. Она понимала, что ему не нравится ее присутствие. Инстинкт подсказывал: этот человек что-то скрывает. Элис была уверена, что именно он прошлой ночью проскользнул в домик и выкрал записи Камиллы. Она почувствовала внутреннюю дрожь, но не от страха, а от возбуждения. Что-то должно произойти во время ее визита, и Элис думала, что едва ли это будет приятно. Или безопасно.
Следовало ожидать, что дом окажется столь же неординарным, как и машина или сами Торпы. Это был белый деревянный современный особняк с большими низкими окнами, улавливающими солнце, довольное редкое в этих местах. Его окружали хорошо подстриженные зеленые лужайки и кусты, росшие чуть поодаль. Другие постройки располагались так, чтобы не заслонять дом, сверкающий на темном фоне, как красота Кэтрин — в толпе.
— Какой красивый дом! — воскликнула возбужденно Элис.
Наверное, то же самое говорила и Камилла, всегда восхищающаяся явными признаками роскоши.
— Я построил его, — ответил Дэлтон.
— Недавно?
— Три года назад. — Он затормозил возле синей входной двери и обошел машину, чтобы открыть дверцу Элис.
— А почему вы приехали сюда? Я хочу сказать — здесь прекрасно, но если это не ваша родина, разве пейзаж не кажется вам мрачноватым?
Дэлтон нахмурился. Все-таки с ним очень трудно, подумала Элис. И как только Камилла отыскала путь к его сердцу? Но, видимо, она это сделала, ведь в записке было ясно сказано: «Я так по тебе скучаю, дорогая». Дэлтон Торп кажется слишком замкнутым, чтобы по кому-нибудь скучать. Быть может, под маской сдержанности скрывается очень страстная натура?
— Нам нравится, — коротко ответил он. В этот миг парадная дверь распахнулась и, возбужденная Кэтрин сбежала по ступенькам, крича:
— Элис! Дорогая! Как приятно тебя видеть! Я так ждала твоего приезда!
Она обняла Элис. Ее радость была так же подозрительна, как и сдержанность брата.
Потом она поднялась на крыльцо.
— Давай поскорее скроемся от этого ужасного дождя, не то я сойду от него с ума. А когда светит солнце, мне кажется, что на меня давят горы. Честно говоря, не знаю, что хуже.
Элис прошла за ней через просторный, отделанный панелями цвета слоновой кости коридор в прихожую, потом в каминную. Огонь уже пылал, было тепло и уютно. Она заметила, что Дэлтон Торп не пошел за ними.
— Твой брат говорит, что вам здесь нравится. Кэтрин повернулась. Ее глаза сверкали.
— О да. Он так говорит. Он всегда так говорит. Он, разумеется, так говорит. Разве мы плохо развлеклись с Маргарет вчера вечером? Но глупое маленькое создание под конец все испортило.
— Это из-за туфель, — намеренно подчеркнула Элис. — Оказывается, они принадлежат Камилле.
Кэтрин бесстрастно взглянула на нее.
— Разве? А я не знала. Ну и что из того? Она что, боялась заразиться от них чумой? А мне было так весело наряжать ее! (Странно, но, казалось, хозяйка туфель для нее уже ничего не значила. Ее мысли скакали, и она не могла сосредоточиться.).