Гостей из Нижнего Новгорода было двое, но я сразу поняла, кто из них главный. Аргамаков был невысоким мужчиной лет пятидесяти, интеллигентного вида, его седые длинные волосы были зачесаны назад; глаза внимательно смотрели на меня из-за круглых стекол очков в немодной оправе; подстриженные седые же усики очень шли к его округлой физиономии; он был бы похож на профессора, если бы не энергия и сила, которая угадывалась в его холодном взгляде; к тому же жесткая складка у рта говорила не только о силе воли — нет, эта складка свидетельствовала и о том, что ее обладатель может быть при случае и жесток и безжалостен. В общем, именно таким должен быть в наше время процветающий банкир.
Спутник его, молодой, но уже какой-то потрепанный человек, которому на вид можно было дать лет тридцать с небольшим, не вызвал у меня интереса. С нашей стороны присутствовали Женя Войтенко, старый друг Юрия и его компаньон, к тому же муж моей лучшей подруги, и главный экономист, по совместительству бухгалтер Эльвира Львовна — женщина необъятных размеров, ярко и пестро одетая, что придавало ей весьма забавный вид, спасало ее только великолепное чувство юмора.
На этот раз Юрий представил меня просто как консультанта, не называя по фамилии и не подчеркивая нашего родства: я извинилась, села и приготовилась молчать, слушать и наблюдать. Речь шла о большом и выгодном заказе — нижегородский финансовый магнат, глава Верхневолжского банка настроен организовать свою компьютерную сеть, ему нужны компьютеры и программное обеспечение к ним. До меня очень быстро дошло, что этот заказ, если его не упустить, сделает владельцев «Компика» миллионерами, теперь надо говорить — миллиардерами. С нижегородской стороны говорил один Аргамаков. Слова его, произнесенные тихим голосом, звучали очень веско: чувствовалось, что предварительные переговоры уже проведены, обе стороны в курсе абсолютно всех деталей, и теперь дело за малым — за окончательным решением.
Но вскоре нас прервали — дверь распахнулась, и в кабинет вошла молодая женщина замечательной красоты. В каждом романе непременно действует поразительно красивая героиня, но эта женщина действительно была так красива, что у Юрия и Жени перехватило дыхание.
Ей — а это была жена Аргамакова — суждено сыграть важную роль в моем повествовании, поэтому я постараюсь описать ее подробнее. Она была младше мужа лет на тридцать; с первого же взгляда я поняла, что она относится к той категории красавиц, которые весьма выгодно вкладывают свой основной и единственный капитал под очень большие проценты. У этих дам в головке изумительно изящных пропорций вместо мозгов компьютеры; они улыбаются, расточают свои чары, а внутри счетное устройство беспрерывно рассчитывает варианты: то, что мужчины принимают за выражение искренних чувств, — не больше чем запрограммированные эмоции роботов.
Не думайте, что я так сурова к ней потому, что сама не отличаюсь излишней привлекательностью. Конечно, я бы ни за какие деньги не вышла замуж за человека настолько старше меня, но и сама я никогда не была обделена вниманием мужчин, даже богатых. Просто я органически не выношу хищниц, которые своего ни за что не упустят, — ни светских дам в элегантной упаковке, ни шумных толстых баб из торговой мафии.
Говорят, сейчас в моде блондинки, но эта брюнетка была так хороша собой, что могла бы посрамить любую длинноногую модель с подиума. Она была не слишком высока — около ста шестидесяти пяти сантиметров, как я оценила на глазок, то есть примерно моего роста, и очень стройна, но при этом не выглядела худой. Нет, у нее все было на месте: и тонкая талия, и крутой изгиб бедер, и загадочная ложбинка меж грудей, видневшаяся в глубоком V-образном вырезе ее элегантного и слишком тонкого для холодного осеннего дня платья, — такой она предстала перед нами, когда скинула пальто прямо на руки вошедшему вслед за ней охраннику.
Но, конечно, самое лучшее в ней было лицо. Идеальный овал его напомнил мне знаменитый портрет шумерской царицы Шуб-ад из Ура, какой ее увидела жена археолога Вулли. Но вместо парадного парика и диадемы ее украшали собственные живые волосы — блестящие и пышные, как с рекламы шампуня, они как бы сами по себе укладывались в модное каре, и кончики их загибались внутрь. Черты ее лица были почти совершенно правильны, как у какой-нибудь мисски с конкурса красоты: нос, рот, лоб — все укладывалось в классические каноны. Индивидуальность ей придавали глаза — огромные, черные, обрамленные пушистыми ресницами. Такие глаза, завистливо заметила я про себя, индусы называют «глазами коровы».