Тут силы покинули Хадльдис. Она отвернулась от меня, посмотрела в сторону, будто в окно. Но это был скорее жест отчаяния, чем осознанное желание увидеть, что там на улице. Ведь вид из окна перекрывала разросшаяся ферия.
— Пойдем, Эгиль, — решилась она. — Нужно убрать в доме.
И я встал из-за стола, даже не думая возражать. Вот так я — Эгиль Хакон, второй сын Хат Айсы, короля Рики Винданна — в чужом тряпье и пятнах крови в неизвестном мне доме помогал переносить тела наемников в подвал. Смех да и только! Что сказал бы мой старший брат? Но не мне менять то, что уже произошло. Главное — будущее.
Мы несли тела в подвал. Я старался спускаться, как можно более осторожно по лестнице. Кровь пропитала кожаные тапочки на моих ногах, так что я едва не поскользнулся, мне удалось вцепиться в стены. Но устоять нужно было. Хотя бы для того, чтобы услышать:
— У этих молодчиков лошади, оружие и одежда… Может, что на тебя и подойдет. Тейтюр-то давно уже перестал быть тем статным юношей. Так что если в пору тебе что, то и забирай.
— А вы? — заходить в подвал было нелегко, там до сих пор стоял смрад — смесь гари и запаха плоти. Хадльдис мгновенно определила, где останки ее сына, но не подошла к ним. Всего лишь покачала головой. Будто давно перегорела и потухла та материнская любовь, которая когда-то пылала ярким пламенем.
Да, чувства не могут быть вечными. Я узнал это на своей шкуре.
— Этому дому нужно будет сгореть, — вздохнула она. — С подвала и до гостиной. Вместе с моим сыном и его сумасшествием. Таким будет его конец. Огонь очистит это место.
— Не жаль дома? — я знал, что в Южной четверти жилье недешевое.
— Эти стены не видели ничего хорошего последние годы, — коснулась моего плеча Хадльдис. — Не волнуйся, у меня есть, на что жить дальше. Хватит и на нас с Тинной, и на тебя.
— На меня? — удивился я.
— Конечно! Мой сын отнял у тебя многое, и чуть не лишил жизни, как других бедняг. У тебя должна быть возможность начать все заново. Это будет наша с Тинной тебе благодарность, — серьезно произнесла Хадльдис.
Я снова не нашел слов, чтобы внятно выразить свои чувства. Но отказываться… Нет, я и не думал отказываться от этого предложения. Только сейчас я понял, что снова умер для своей семьи. И снова остался в живых. Может, и к лучшему, если не найдут ни моего тела, ни моих следов? Как принц… Да, вряд ли я уже кому-то нужен как принц.
Я мысленно усмехнулся своим горьким мыслям и помог Хадльдис подняться по ступеням. Впереди было еще много работы — замыть кровь, очистить стены. Подвал точно выгорит, но если прихожую пламя затронет в меньшей степени, то гвардейцы не должны увидеть никаких следов моей стычки с наемниками.
«Начать жизнь заново?» — этот вопрос буквально рвался с моего языка.
И чем больше я об этом думал, тем спокойнее становилось у меня внутри. Жестокое пламя, вызванное моей яростью и беспомощностью, утихало.
21. Астер
Милаш не соврал, в приемной действительно шептались, даже за дверью было слышно. Я ворвалась в кабинет и сразу же шваркнула толстенной папкой с документами о ближайший стол. Присутствующие в тот же миг затихли. А мое настроение скатилось к самой низкой отметке из возможных из-за новостей. Но я бросалась на окружающих не от отчаяния, это была злость. Почему ничего не может идти гладко?
В виске неприятно закололо, намекая, что мне следует остановиться и выдохнуть. Одно радовало: мы с братьями никогда не пересекались. Это было не принято. Ведь княжны — для княжества, а наследники мужского пола — для княжеского рода. У них и образование другое, и круги общения. Я не удержалась, скрипнула зубами от злости. Наверное, этого моего незнакомого родственника никто замуж выдавать не будет без его желания. Может, невесту и подыщут, но мужчинам в этом плане легче. Как говорила Альнир, сделай жене ребенка — и гуляй, где тебе хочется.
Я была недовольна ситуацией, но еще больше собой. Да, новости не самые приятные. Но зачем так всполошилась? И стоило сначала разобраться в словах Милаша, а не верить ему в тот же миг. Самой посмотреть на этого княжича, самой опросить тех, кто видел его. А источников дополнительной информации передо мной было даже несколько.
Дамы в приемной смотрели на меня, замерев. Никто не вернулся к прерванному разговору. Я видела возмущение в их глазах: мол, ворвалась странная девица, ведет себя грубо и неучтиво. Вот только взглядами дело и окончилось. Годы в княжеском замке не прошли даром, я прекрасно управлялась с обычными людьми. Если я не хотела, чтобы они мне мешали, так и было.