– Могу. Но стоит ли это того?
– Это поможет раскрыть вам дело. И предотвратить восстание Молтембера. От восстания его отделяет только смерть миссис Скуэйн, поэтому он хочет заманить её к себе, используя шантаж. Пенелопа Лютнер находится у него и ей он собирается шантажировать Скуэйн. Это как вы объясните?
– Лютнер – это несчастный случай. Жертва твоей и Глесона безрассудности. Если она погибла от рук вервольфов, то её кровь на твоих руках.
– Не говорите так. И у нас ещё есть шанс спасти её. Молтембер желает обменять её на Скуэйн, и вы должны что-то предпринять. Во имя города, который вы поклялись защищать.
– Не диктуй мне условия, – воспротивился Сорвенгер.
– Но у вас нет никаких наводок. А у меня есть теория, которая заслуживает как минимум проверки.
– Придумав эту захватывающую историю, ты хочешь выгородить себя. Или выиграть время для того, чтобы проделать какое-нибудь дело ещё. Может, меня хочешь убить? Я ведь тоже теперь вхожу в совет присяжных.
– И я тоже вхожу.
– Входил, – поправил опального юношу Сорвенгер. – Ты уволен оттуда.
– Я только рад этому. Там мне точно не место. И здесь не место. Я оклеветан Ривальдой Скуэйн, и она сделает всё, чтобы я молчал. Сделает всё, чтобы вы не верили мне.
– Если это последнее, что ты хотел сказать мне, то я и впрямь больше не буду слушать. Мне надоело.
– Я знаю, где находится Молтембер!
– Снова скажешь, что в Эрхаре?
– Нет. Я знаю, как найти его на земле. Добравшись до него, мы сможем спасти Пенелопу. И вы должны помочь мне в этом.
Сорвенгер вскочил с места. Было бы вполне логичным, если бы сейчас он вытащил из-под своего костюма револьвер и пристрелил Юлиана.
– Какая глупая попытка заманить в ловушку…
– А как же то самое покушение на мою жизнь? Здесь, в тюремной камере! Как вы объясните то, что меня хотели убить? Кто-то заколдовал Арчера, у него у самого не было никаких мотивов на это.
– Откуда мне знать, что мотивов не было? Я не слышал ваших с ним разговоров и не могу ни в чём быть твёрдо уверен.
– Зато я уверен!
Выражение лица Сорвенгера резко поменялось, словно он прямо сейчас что-то переосмыслил или пытался показать это.
– Ты говоришь так, словно и впрямь веришь в это, – размеренно проговорил Сорвенгер и посмотрел в окно. – Что ты знаешь ещё?
– Ничего, – ответил Юлиан. – Кто-то помогал Иллицию и Молтемберу в этом городе, какой-то засланный шпион, но я ещё не понял, кто это. Слишком сложно.
– Слишком сложно, – сквозь зубы повторил Сорвенгер. – Как бы то ни было, знаешь ты слишком много. Ты не должен был этого знать. Ты не должен был находиться здесь!
– Что? О чём вы говорите? – в надежде воскликнул Юлиан. – Вы тоже что-то знаете? Тогда вы должны помочь мне, вы должны…
– Может знаю, а может и нет, – перебил юношу Сорвенгер. – Как ты там сказал – Молтембер хочет обменять Лютнер на Скуэйн? Так ведь? И, судя по всему, Ривальда не собирается идти на этот обмен. Лютнер не дорога ей. А как думаешь – ты ей дорог? Если бы ты оказался на месте Лютнер, Скуэйн пошла бы за тобой?
– Не знаю. Я почти уверен, что нет. Наши отношения с ней в глубокой яме…
– А я не сомневаюсь. Может быть, ты был бы лучшим вариантом для Молтембера?
В голову Юлиана прокрались сомнения. Он не верил своим ушам, когда слушал Сорвенгера.
– Если вы верите мне, то мы должны действовать немедленно. Прямо сейчас.
– Мы? – удивился комиссар. – Ты имеешь в виду меня и тебя? Возомнил себя тем, кто способен биться бок о бок со мной, на равных? Считаешь себя неоценимой помощью?
– Не считаю. Но я готов.
– Не готов. Ты не тот, юный Мерлин.
– Если вы говорите, что я дорог миссис Скуэйн, то отпустите меня поговорить с ней. Я постараюсь её убедить и что-то предпринять.
– Не могу, – на лице Сорвенгера появилась лёгкая улыбка. – Исключено. Никак. Ты не выйдешь отсюда один. Как я сказал, ты не должен был этого знать. Это не твоя дорога. Своей опальностью ты сделал только хуже.
– Конечно, я потерял Пенелопу.
– Я не это имею в виду. Ты загнал себя в ловушку, придя сюда. Как я понял, тюрьма тебя не сможет удержать. Нужна клетка попрочнее.
– Что? – недоумевал Юлиан. – Почему вы говорите такое?
– Потому что всё идёт к тому, что ты узнаешь ещё кое-что. Ты и узнаешь. Только никому и никогда не сумеешь рассказать.
А это уже было страшно. И стало страшнее в пару раз, когда Юлиан понял, в чём же дело.
– Я уже знаю, – сказал юноша. – Вы тот самый засланный шпион Молтембера. Вы отправили Агнуса Иллиция именно в камеру к Тильману Штрассеру. Это не было случайностью. Вы освободили Иллиция из тюрьмы… Вы, а не Скуэйн. Как же я был глуп. В конце концов, это вы наложили заклятье на Эдварда Арчера, чтобы он убил меня. Как раз таки потому, что я много знал.