— Я знаю, ты был главный в отношениях с Купером. Бог свидетель, он трубил об этом везде.
— Это не значит, что мне не нравится быть отраханным. — я долго и крепко поцеловал его в губы. — Нам не обязательно выяснять все это прямо сейчас, и тебе никогда не придется делать то, чего ты не хочешь.
По его лицу пробежала тень сомнения.
— Даже если я никогда не захочу, чтобы ты трахнул меня?
— Даже если ты никогда не захочешь, чтобы я трахнул тебя, у нас все будет хорошо. Хотя я об этом не так сильно беспокоюсь. — я потянулся между его ног и схватил его через его трусы боксеры. — Потому что настанет день, когда ты захочешь меня, и тогда я сведу тебя, на хрен, с ума. А сейчас, я остановлюсь на том, чтобы отсосать тебе.
Ян
Охренеть! У меня никогда в жизни не было такого минета. Я сидел на краю кровати, а Алекс опустился на колени между моих ног, его рот вытворял такие вещи со мной, что я даже не могу описать. Я пытался контролировать себя. Последний раз я боролся, чтобы не кончить так быстро, лет в пятнадцать. Все бесполезно, меньше чем через минуту после того, как он обхватил своими губами мой член, я выдохнул его имя, предупреждая. Он проигнорировал предупреждение, и, глотая, его горло сжалось, послав еще одну волну удовольствия через меня.
Черт. Это было неловко. И потрясающе.
Встав на ноги, он самодовольно ухмыльнулся, затем завалился на кровать рядом со мной. Большая выпуклость под его пижамными штанами привлекла мой взгляд. Когда я ухватился за пояс его штанов, чтобы спустить их вниз, его рука нарыла мою.
— Ничего, чего бы ты не хотел делать, — напомнил он мне.
Не знаю, хотел ли я оказать ему ответную услугу, по после всего этого, я хотел хотя бы попробовать.
— Без трусов, Александр? Какое бесстыдство, - поддразнил я.
— Я еще даже не начинал вести себя непристойно, Киллиан.
Зарычав от того, что он назвал меня полным именем, я нагнулся и облизал головку его члена. Я никогда не чувствовал отвращения при мысли о сексе между мужчинами, просто сам этого никогда не желал. Но стон, сорвавшийся с его губ, офигенно эротичен. Мне захотелось заставить его повторить это, заставить его извиваться, и задыхаться, и стонать, как он заставлял меня.
Он твердый, как камень, под моим языком, и, когда я взял его в рот, его бедра дернулись. Мне знакомо это чувство агонии, когда ты пытаешься сдерживать себя, чтобы не вбиваться в рот твоего партнера. Обретя уверенность, я дал ему то, что он хотел, всасывая его глубже и сильнее. Он застонал, когда я стал ласкать его яйца, но от его судорожного вздоха, когда я провел пальцем между его ягодицами, у меня снова встал.
У меня не было желания нагнуться перед ним, но внезапно мне очень захотелось трахнуть его. Я хотел, чтобы он был подо мной, умоляя меня не останавливаться. Я понял, что он на грани, когда его член стал еще толще под моим языком, я отодвинулся и взглянул на него, лаская пальцем его отверстие.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Его глаза расширились, и он соскочил с кровати.
— Черт возьми, да. Погоди секундочку. — он метнулся в ванную и вернулся с презервативами и смазкой.
— Просто были под рукой, а?
— Надежда умирает последней. — кровать дернулась под ним, когда он залез на нее, кинув на подушку презервативы и смазку.
— Просто, чтобы ты знал, ты такой нетерпеливый. — тихо засмеялся я, подползая к нему и садясь сверху.
— Возможно, я представлял себе это, — сознался он, приподнявшись, чтобы погрузить свой язык в мой рот. Удивительно, как сильно я люблю целоваться с ним. Раньше, я мог вполне обходиться и без поцелуев. Это было всего лишь средством для достижения цели, таким шагом, который приводил мой член в женский рот или позволял похоронить его внутри нее. Но с ним все по-другому.
Прошло несколько неловких секунд, пока я наносил смазку на пальцы. Он прав, я проделывал это раньше с парочкой женщин, но я все еще чувствую, словно не знаю, что делать. Я привык быть уверенным, когда дело доходит до секса. Я знаю, как заставить женщину кончить, пока она не охрипнет от крика, но сейчас я чувствую себя, как неуклюжий подросток.
— Сколько надо смазки?
Он озорно ухмыльнулся, ответив:
— До хрена.
— Очень смешно.
Стон вырвался из его груди, когда я ввел в него сначала один, потом второй палец.
— Тебе не больно?
— Нет, не останавливайся. — тяжело дыша, наставлял он меня, и я продолжил, растягивая его и подготавливая его для меня.
— Перевернись, — пробубнил я, когда он готов.
— Только начинай медленно, — вставая на четвереньки, сказал он.
Я едва успел ввести в него головку, когда он толкнулся назад, принимая меня целиком.