Саша поставила фотографию на комод, допила молоко и пошла за телефоном. Звонок настиг ее в гостиной. Подробный отчет не вдохновил Елизавету.
— Саша, говорю тебе еще раз глупость несусветная. Ну и что с того, что мало пациентов? Я ничего странного в этом не вижу.
— Лиза, ну посуди сама. Центр на двадцать пять человек рассчитан и обеспечен всем по высшему разряду. Я даже в Германии такого не видела, а там, поверь было на что посмотреть. И пациентов мало. Второй этаж почти пустой. Человека три не больше. Медсестра отдыхает на посту. Причем, второй этаж сдан в аренду неизвестно кому и зачем. Чем там занимаются, Иван Андреевич не знает. Он даже не может объяснить какая надобность в той аренде. И еще мне не понравилась главврач.
— Ну, ты скажешь. Назови тех главных которые нравятся всем.
— Лиза, я не о том, что бы всем нравиться. Скользкая она какая — то. Себе на уме. И в разговоре дала понять, что лучше поискать работу в Киеве, и зарплата в них небольшая, все зависит от количества пациентов. А Иван Андреевич мне говорил, что зарплату он сам платит врачам, независимо от количества пациентов. И напугана она чем — то не на шутку.
— О страхах сама говорила?
— Ничего она не говорила. Я видела этот страх. Такой серый, накрывает с головой. Как она живет?
Конечно, это все не главное. Все это можно как — то понять: и то что мало пациентов и то, что в аренду сдан второй этаж. С натяжкой, но можно все логично объяснить, но чем объяснить возникшее тягостное ощущение тревоги и безысходности Саша не знала.
Глава 14
Звонок Куриленко застал Задонского в кабинете. Телефон тоскливо дребезжал на столе. Антон еле поборол непреодолимое желание — навсегда отключить чудо двадцатого века. Елена будет трезвонить до тех пор, пока он не возьмет трубку.
В ответ на его протяжное «да», в ухо ударил приглушенный женский голос, со знакомыми истерическими нотками. С сумбурного разговора, длившегося всего пару минут, он понял только одно — надвигалась катастрофа и ехать надо немедленно.
Почему не позвонить было с утра, а надо обязательно ждать час пик, что бы тащиться по пробкам. Почему катастрофа обязательно случается в неурочное время?
Задонский обвел взглядом кабинет и с тоской подумал о том, что на эту поездку он угробит остаток рабочего дня. Потом по таким же пробкам он будет возвращаться домой. Почему нельзя все толком, без истерик, объяснить по телефону? Антон Игоревич открыл еженедельник, вычеркнул оставшиеся встречи с клиентами и мелким почерком дописал на завтра. Только это «завтра» тоже надо будет пересмотреть. Он часто думал о том, что творец допустил промах, отведя суткам всего двадцать четыре часа. Может, там, на небесах для творения этих двадцати четырех часов достаточно, но никак ни для земной работы.
Вот старая курица, — в сердцах бросил Задонский. Ведь начнет разговор с денег, что давно не повышал ей зарплату, пожалуется в очередной раз на Сергея Николаевича, перемоет косточки персоналу. И ничего не поделаешь, придется выслушать, иначе не успокоится. А потом можно и о делах поговорить.
До назначенной встречи осталось не так и много времени. Елена подождет. Главный вопрос надо решить сегодня и сейчас.
В машине Задонский немного расслабился. Он опять вспомнил последний разговор с Кругловым. Нет, он уже не сердился на поверженного противника, он впервые ему не завидовал, а тихо радовался своей окончательной победе. Он уже все решил. Нужный человек не подведет. Такие, если берутся за дело — не подводят.
А ведь он Круглову свою идею на блюдечке принес. Берите и делайте деньги. Да и делать — то Круглову не надо было ничего. Просто поддержать. Так нет — чистоплюй недоделанный!
Идея, которую озвучил Задонский Круглову два года назад, родилась внезапно. Хотя, правильнее сказать, что идея эта как матрица жила в Антоне всегда. Просто для того, что бы она проявилась и материализовалась надо было стечение времени и обстоятельств.
В тот день первый утренний телефонный звонок был с жалобой на его сотрудницу. Лавская сообщила, что если Задонский сам лично не разберется, то она будет жаловаться на его компанию во все мыслимые и немыслимые инстанции. Из обличительной речи Антон понял только одно — вина молоденькой сотрудницы «Рука помощи», состояла в том, что девушка по привычке положила в чай сахар вместо меда. Сотрудницу он, конечно, уволит. За те деньги, которые она получает, на работе надо думать только о работе и больше ни о чем. Конечно, вина не страшна и с Лавской ничего не случилось, но оставь безнаказанно этот случай, потом следующий — и вся репутация коту под хвост. А репутация — это его деньги.