Выбрать главу

Али-баба ведёт себя тихо, как мышь. Он не спускает глаз с игроков. «Я могу рискнуть», — думает он. Али-баба намеревается положить брошку около книжного шкафа. Когда Малыш и Макки кончат играть и будут прятать шахматы в шкаф, они обязательно на неё наткнутся.

Если всё удастся, Бритта ещё сегодня вечером получит свой «рог изобилия».

Макки делает ход. Малыш теряет коня. Али-баба стоит около шкафа. Его рука опускается в боковой карман куртки и нащупывает спрятанную там драгоценность. Но что это? Али-баба поражён. Он чувствует, что к брошке приколота записка. Незаметно Хорст Эппке вытаскивает брошку из кармана. Теперь штампованный «золотой рог» лежит у Али-бабы на ладони. Он разворачивает прикреплённый к нему листок бумаги. На листке написано незнакомым почерком: «Не воруй!» Глаза Али-бабы прикованы к этим двум словам: «Не воруй, не воруй! — без конца повторяет он про себя. — Не воруй!» Его колени дрожат. Он пойман. В этом нет никаких сомнений. Записку написала Рената. Так аккуратно умеют писать только девушки. Значит, Рената всё же обнаружила брошку. Что она теперь о нём думает? «Не воруй…» Конечно, она считает Али-бабу вором. Да, вором…

Али-бабу обуял панический страх. А вдруг Рената выдаст его? Может быть, она уже давно это сделала? Но почему, в таком случае, она ничего не сказала во время ужина? Али-баба не может разобраться во всей этой истории. Он молча выходит из столовой, так и не оставив брошку у шкафа. Это слишком ненадёжно. «Я не имею права рисковать, — думает Али-баба. — А вдруг Малыш или Макки впадут в искушение при виде золота? От ста марок никто не откажется. А Рената всё равно будет подозревать меня. Нет, я должен вернуть брошку сам. Но как это сделать? Если я принесу брошку Бритте, она наверняка будет говорить обо мне всякие глупости. Это она умеет. Смешает меня с грязью. Нет, это исключено! Надо придумать что-нибудь другое…» Али-баба погружается в размышления. Наконец он находит лучший выход. «Я подожду пока все заснут, — решает он, — а потом незаметно проберусь в комнату девушек и положу брошку у Бриттиной постели. Так будет лучше. И Рената перестанет считать меня вором. Она будет думать, что я просто хотел подшутить над Бриттой…»

Без четверти десять. Бритта стоит в «Ласточкином гнезде» перед зеркалом. Каждый вечер она закручивает на бигуди свои белокурые волосы.

Рената лежит в постели. Она пытается читать, но никак не может сосредоточиться.

— Слушай, Бритта, — говорит она, поднимая глаза от книги, — что с твоей брошкой? Тебе её всё ещё не вернули?

— Конечно, нет. Да я и не жду. Я сразу сказала, что брошку кто-то украл. Но фрейлейн Стефани считает, что в нашем интернате живут одни только ангелы. — Бритта корчит насмешливую гримасу.

Рената опускает книгу. «С Али-бабой решительно ничего не поделаешь, — разочарованно думает она. — А жаль! Завтра утром мне придётся рассказать обо всём фрейлейн Стефани. Молчать дальше я не имею права».

…Али-баба лежит в постели. В комнате темно. Карл Великий и Заноза заснули, спящий Факир сопит, как паровоз.

Али-баба прислушивается. Полчаса он ещё подождёт, потом встанет и отнесёт брошку Бритте. Только бы ему не уснуть! Чтобы скоротать время, он принимается считать до тысячи.

— Один, два, три, четыре… — медленно произносит он.

Но, досчитав до пятисот тридцати шести, Али-баба замолкает. Хватит! Его терпение иссякло. К чему ждать? В интернате всё тихо. Под шкафчиком Занозы скребётся мышь. Наверно, та же самая мышь, которая четыре дня назад прогрызла войлочные туфли Факира.

Али-баба встаёт. Бесшумно подняться с его кровати — это фокус. Движения должны быть такими медленными, как в кино при замедленной съёмке. Стоит только неосторожно пошевельнуться, как кровать начинает скрипеть… Босой, в одной ночной рубахе, Али-баба выходит из комнаты, держа брошку в левой руке. Ему удалось тихо отворить дверь и так же бесшумно закрыть её за собой. В коридоре прохладно. От босых ног холод пробирается всё выше. Али-баба дрожит. Его тело покрывается гусиной кожей. Он прислушивается. Рядом с ним, в шестой комнате, говорит во сне Повидло. Ему снится конюшня, куда его послали на днях проходить двухнедельную практику. Во сне Повидло погоняет лошадей. Сперва он кричит: «Но-но!» Потом тихо бурчит себе под нос: «Тпру, Петер! Тпру!»

Али-баба крадётся дальше. На лестнице горит ночник. Али-баба осторожно ставит ногу на нижнюю ступеньку, потом на следующую. Так он поднимается всё выше. Проклятье! Деревянная лестница вдруг заскрипела. От страха у Али-бабы стынет кровь в жилах.

Надо подождать!

Проходит несколько секунд. Всё вокруг тихо. Можно двигаться дальше. Али-баба встал на цыпочки. Лестница продолжает отвратительно скрипеть. Можно подумать, что она вот-вот обвалится. «Фу-ты ну-ты!» — Али-баба в отчаянии останавливается. Его пальцы судорожно сжимают брошку. Он втихомолку считает, сколько ступенек ему ещё осталось пройти. Только бы никто не проснулся!