– А чтобы не было вот этого. – Саша кивнул на непривычно суровые лица родителей. – Сходи, поговори, все будет нормально. Я пошел.
Через пару секунд родители услышали, как захлопнулась входная дверь.
– Ты в школу-то приедешь в одиннадцать? Дело серьезное, – после минутного молчания спросила Ольга.
– Я думал тебя делегировать, у меня тут встреча сейчас, какой-то интереснейший проект хотят предложить.
– Я же тебе говорила, что еду сегодня в Выборг, интервью брать. Неделю назад говорила.
– У тебя сын с фингалом пришел, а ты… Ой, не спасешься ты, Оля, не спасешься.
– Ты в своем уме, Решетников? – возмутилась Ольга. – Почему твоя работа – это работа, а я так…
– Я пошутил. Конечно, я приду в школу и во всем разберусь со свойственной мне рассудительностью и мудростью. Будешь мной гордиться.
Поцеловав жену, Решетников вышел из дома.
Петр Решетников не без оснований считал себя одним из самых востребованных сценаристов и поэтому мог себе позволить диктовать заказчикам собственные условия. У него была назначена встреча с продюсером одного из ведущих телеканалов Романом Викторовичем Ждановым. Они договаривались встретиться на съемочной площадке, где снималась исторически-патриотическая драма.
– Ты подумал? – протягивая руку, спросил Жданов.
– Заманчиво, конечно, – произнес Решетников, с улыбкой качая головой, – но нет. «Преступление и наказание» писать не буду. Хочу, но не могу.
– Почему?
– Потому что Достоевского невозможно экранизировать.
– Не ожидал такой категоричности от одного из самых успешных сценаристов.
– Знаете, что я бы сделал? – Решетников задумался. – Перенес бы все в современность и написал совершенно новый текст. Только фамилии и характеры оставил. Вот так я бы и мог согласиться.
– Это заказ канала, – недовольно сдвинул брови Жданов.
Разговор прервал звонок телефона. Звонили Решетникову.
– Экранизацию писать не буду, – решительно заявил он напоследок, – а если вдруг будет что-то интересное – всегда готов.
– Слушаю, – произнес Решетников, направляясь к выходу со съемочной площадки.
– Умоляю, спасите меня, – раздался звенящий от страха женский голос. – Он меня убьет!
– Вы кто?
– Я… мне ваш номер дала моя подруга, вы ее уже выручали, только вы сможете помочь.
– Слушайте, меня в школу вызвали, прямо к директору, давайте через час или два, а?
– Нет, нет, пожалуйста, умоляю. Муж меня убьет, обещаю, он уже звонил, что едет, это… помогите.
– Только коротко, что случилось? – Решетникова пробрала досада: опять придется нарушить обещание, данное Ольге. Голос женщины показался знакомым, но он не мог вспомнить, где он его слышал.
– Помогите мне, пожалуйста, – тараторила собеседница. – Этот урод выложил видео в интернет, муж уже посмотрел, он едет из аэропорта, он даже не будет говорить, он просто убьет и будет прав… помогите.
– Вы хоть представьтесь!
– Я Марина Шульгина, – донеслось сквозь всхлипы.
Теперь он вспомнил, что голос принадлежит звезде непоследнего эшелона, популярной певице, не замеченной до сего дня ни в каких крупных скандалах. Это становилось интересным.
– Я понял, подождите минуту. – Решетников подошел к машине и достал второй мобильник.
– Оль, пожалуйста, заскочи в школу, у меня никак не получается.
– Что?! Решетников, это уже никуда не лезет. Сколько можно свою работу ставить выше моей…
– Тут один упырь собаку сбил и смылся, я ее сейчас везу к ветеринару, сама понимаешь, не успею. Позвоночник перебит вроде бы.
Решетников старался не переборщить с озабоченностью в голосе. Ольга поверила:
– Ладно, ладно, конечно. Заеду. Ты там аккуратней, у тебя же аллергия на собак.
– А что делать, не бросать же ее. Спасибо, родная.
Теперь можно было вернуться к рыдающей женщине.
Он устроился с планшетом в машине, набрал Марину и попросил ее рассказать обо всем по порядку. Та, видимо, немного успокоившись за эти несколько минут, начала говорить более связно.
Решетников, успевший набрать в поисковике «Марина Шульгина», беззвучно усмехнулся, увидев выплывающие ссылки на видео с названием «работает ртом».
– У меня был тур в Воронеже, – рассказывала Шульгина. – Перед концертом я вызвала массажиста, хотелось расслабиться, спина болела, три концерта в день. Он пришел, начал делать массаж, по всей видимости, нажал на какие-то точки, я уже себя не контролировала… Потом этот идиот позвонил и начал шантажировать меня, хотел денег – или запись попадет в интернет. Я послала его в жопу.