Когда я приехал в Ирландию, то заметил, что у всех жителей дома, как крепости, крепкие, красивые и к тому же тёплые. Деньги, такие, что американцам остаётся только завидовать. Завидует даже американский президент, у него зарплата меньше, чем пенсия у ирландских министров. Только ленивый ирландец не приобрел себе русской жены. С этим в последнее время нет проблем. В интернете русская жена приобретается быстрее, чем можно купить чернильный картридж для принтера на «eBay». С китайской едой проблем нет вообще — её приносят прямо домой по звонку телефона. Счастье!
Осталось разобраться со следующим.
Кому в Ирландии жить не хорошо?
Кому в Ирландии жить не счастливо?
Оказывается, что несчастье, это ирландская еда, американская жена, русские деньги и китайский дом. Надеюсь людей с такими условиями в Ирландии не много. Они, наверняка по–своему несчастны и уйдут из жизни плохо. Я один из них, но когда я приехал, то ещё не знал об этом.
Спору нет, я отдам свою душу не по–людски.
Я продал квартиру своей тёщи для того чтобы оплатить услуги рекрутингового агентства «Wide Gates International». Агентство устроило меня на грибную ферму.
В России квартира это ВСЁ. Это предел мечтаний, это вершина стремлений. Это больше чем дом в Ирландии. Если у тебя есть квартира — ты человек! Если у тебя есть свои законные 33 квадратных метра — комната, которая заменяет гостиную, спальную и столовую, ты можешь завести пять детей. Или шесть. Наследников! Да, все будут ютиться в одной комнате — но зато, она твоя!
В детстве я приезжал в гости к тёте. У тети была наследственность, как у всей родни. Ей было хуже, чем другим. Её жалко.
Когда ей было восемнадцать, в морозный день она шла из одной деревни в другую, и на узкой тропинке между двухметровыми сугробами, путь ей перегородили два ублюдка. Эти двадцати летние мерзавцы только что освободились из мест заключения, и искали приключений, они искали, где бы проявить своё криминальное сознание. Они повалили её в снег, по очереди насиловали её, а она беспомощно взмахивала подрезанными крыльями, отпечатывая снежных ангелов.
Эти монстры бросили её замерзать в снегу, надеясь, что весной, когда сойдёт снег, её несчастное тело будет съедено собаками, и это жестокое преступление останется безнаказанным. Чудом, проходящий почтальон заметил следы борьбы, окоченевшую девушку и оттащил её к себе в дом. Много замёрзших тел находят в морозной России в течение зимы. Милиционеры называют такие тела ласково: «Подснежники».
Натёртая самогоном, отогретая чаем с мёдом, девушка вернулась к жизни, но как впоследствии оказалось, она отморозила себе всё то, что приносит наследников. Тётя осталась бездетна. Она осталась без своего продолжения.
Моя тётя само воплощение доброты и любви, она была рождена для того чтобы стать матерью, но доктор вынес свой удручающий вердикт — она никогда не сможет дать росток новой жизни. Это ужасно.
Она молила Бога наградить её радостью материнства, чтобы получить эту желанную несвободу — жить в постоянной заботе о ребёнке. Он увидел её страсть к самопожертвованию и сделал её настоящей матерью. Бывают матери родные, но она стала НАСТОЯЩЕЙ матерью для всех своих многочисленных племянников и племянниц.
Тётя бесконечно хотела жить. В коммунальной квартире, где она жила в одной из комнат, пахло жизнью. Пахло концентратом жизни. Этим запахом можно было удобрять сады и огороды. Чем больше в этом коммунальном жилье поселялось жильцов, тем меньше им хотелось жить коммуной.
Три десятка параллельно существующих, смердящих жизнью и страстью взрослых особей, полтора десятка обсиканых и обкаканых недорослей. Общественное место, регулярно убираемое, но, несмотря на это, несущее неистребимую гамму всех созданных природой органических запахов. Кухня, на которой одновременно готовилась дюжина специфических ужинов из странных продуктов с недоказанной свежестью. И подвал, вход в который, вёл прямо с главного лестничного пролёта. Подвал. Это кладбищенский запах гнилой картошки, поедаемой вечными спутниками человеческой жизни — крысами.
Мне не хотелось жить в таких условиях. Я продал квартиру тёщи, чтобы в Ирландии заработать на свою.
Извлекаю из конверта свой любимый винил. И, как Бандерлог, очарованный голосом Питона Каа, тону в гипнозе мистического голоса Пола Ди’Анно[1].
Завтра меня уже не будет. Либо я сгорю. Либо я вырвусь из огня.
1