Нет, поначалу я впрямь чувствовала себя виноватой, потому что бессовестно о нем забыла и вспомнила слишком поздно. Потому что предпочла ему общество Леха и его побратимов. Потому что поддержала Ширру тогда, когда должна была погасить конфликт в зародыше. Ему было на что обижаться. Но ведь всему есть предел! Сколько можно нервы мне трепать?! Тем более зная, насколько я этого не люблю! А он, будто специально, то отлетает подальше, даря надежду на избавление, то потом вновь возвращается и с новой силой начинает бурчать, от чего меня не просто передергивало, а самым натуральным образом бросало в дрожь.
«Трис, Трис, Трис…»
– Хватит, перестань, – шепотом взмолилась я. – Рум, не доводи до греха! Я ведь уже извинилась!
«Беатрис, Беатрис, Беатрис…»
Ненавижу, когда он так делает! Это имя звучит для моего слуха как чужеродное, я ужасно его не люблю. И я честно терпела его выходки все это утро. Надеялась, что он успокоится, простит меня и отстанет. До последнего не хотела приказывать ему, как в прошлый раз, потому что знала, что такой ответ только усугубит проблему.
Но это уже выходило за всякие рамки!
– Трис, что случилось? – увидев мое зверское лицо, осторожно поинтересовался Лех.
«Случилось, случилось, случилось…» – эхом зазвенело у меня в голове.
– Ничего особенного, – зло оскалилась я. – Просто я сейчас кого-то убью!
Вот теперь в мою сторону обернулись все. Даже Крот, незаметно коснувшись рукоятей ножей, соизволил поднять голову, Рес странно пожевал губами, а эльфы вовсе зашарили глазами по окрестностям, выискивая того, кому я собиралась зверски открутить башку.
– Э-э… Трис? – слегка обеспокоился Лех.
Я отрицательно мотнула головой.
До последнего не хотелось ругаться с Румом по-настоящему, но за сегодня он конкретно меня достал. Причем настолько, что я уже не могла не злиться на непролазные дебри, куда мы забрались по милости Леха. Вызверилась на надоедливую паутину, от которой не было спасения. Остервенело сдирала ее с плеч, стараясь не слишком громко материться, чтобы несносный Рум не начал повторять еще и это. На упрямую лошадь тоже не смогла смотреть спокойно, особенно когда та временами начинала пятиться от очередной чащи и мотать глупой башкой… В общем, в конце концов меня начало раздражать абсолютно все. Деревья, кусты, отсутствие нормальной дороги, крохотные ямки, так не вовремя попадающиеся под ноги, непонятливое копытное, без конца норовящее дернуть за повод посильнее, яркое солнце, назойливая мошкара, болезненно ясное небо, пение птиц…
К обеду я уже просто кипела изнутри, как передержанный на огне чайник, и молча молилась Двуединому, чтобы не сорваться.
Уставшую кобылу у меня, правда, вежливо изъяли: Лех все-таки почуял неладное, начал оглядываться все чаще, а потом и вовсе предпочел забрать повод из моего судорожно сжатого кулака, пока я не натворила бед. У чувствительных эльфов тоже зрело справедливое беспокойство. Кажется, ушастые решили, что полный дневной переход я могу не осилить, потому довольно скоро обнаружилось, что я иду между Шиаллом и Беллри, а Рес с Кротом грамотно прикрывают нам спины. Все четверо старательно следили, чтобы я не споткнулась и не упала, не измучилась вконец и не сдалась им на милость. И все бы ничего, но еще эти горе-опекуны умудрились сделать все так, что мне даже в столь расстроенном состоянии чувств удалось это заметить.
Можете себе представить, КАК это меня взбесило?!
Достаточно сказать, что до вечера они держались от меня на почтительном расстоянии. Но это было хорошо, потому что призрачный негодник еще ни разу не упустил случая поповторять за кем-то из них нечаянно обороненное слово. А теперь у него такой возможности не стало, и это была маленькая победа в невидимой, молчаливой, но напряженной и крайне взрывоопасной борьбе, о которой никто из присутствующих не подозревал.
Не знаю, чем бы закончился этот сложный день: зверским убийством моего и без того мертвого духа, нервным срывом, кровавым безумием или еще чем похлеще, но Двуединый не позволил случиться непоправимому. Послал мне к ночи блаженное избавление и дал возможность передохнуть – в тот момент, когда я уже была готова гаркнуть на весь лес «Убирайся!», откуда-то из-за деревьев вынырнул громадный черный зверь и, оскалившись, внятно рыкнул.