Кстати, о девках — чуть не забыл связаться с Ласточкой.
Я набрал на панели код, в ухе пискнуло, жеманный женский голос киберответчика сказал:
— Извините, но госпожи Энгельберт нет дома. Что ей передать?
Новый какой-то киберответчик. Раньше был другой голос и другие интонации. Вряд ли Вика занималась перепрограммированием, просто купила более современную модель.
— Тебя как зовут, золотко?
— Линда! — кибер хихикнул.
Да, эта модель покруче будет — предыдущая на заигрывания не реагировала.
— Так вот скажи, Линда, госпоже Энгельберт, что звонит ей господин Таманский, а еще проще — Костик. И не вздумай врать, что ее нет дома. Приеду — высеку!
Киберответчик снова жеманно захихикал, и спустя несколько секунд в ухе раздался голос Ласточки. Я сразу понял, что она сердится.
— Ты где? — без обиняков спросила она.
— Под Калугой. Еду по трассе. Дождь идет. Есть хочется.
— А где ты должен быть?
— В Гомеле. Ты уж извини, Ласточка, очень мне не нравится в Гомеле. Сплошные немцы кругом. А я к немцам как-то не очень расположен.
— Разумеется, — фыркнула она.
Муж Ласточки был немцем, крупной шишкой в германской зоне оккупации, но неожиданно попался на подпольной торговле матрицами к эмогенераторам. Там были задействованы боссы из «Сименс», «Бош» и японских контор, процесс был шумным и долгим, и в результате все сели. К слову сказать, на процессе мы и познакомились. В мюнхенском ресторане «Мольтке». Как сейчас помню, Ласточка — тогда еще фрау Эмилия Энгельберт — была в небесно-голубом платье от Чиаменти. Я освещал процесс, вернее, отслеживал ситуацию. С Ласточкой меня познакомил Дейфендорф, которого двумя месяцами спустя пристрелили в Кенигсберге люди Ван Морна. Мы тогда выпили пять бутылок рислинга урожая восемьдесят второго года, а потом бродили всю ночь по Мюнхену. Забрались в жуткие места — на знаменитую наркодискотеку «Гели Раубаль», где я слегка подрался с какими-то киберами.
Мужа Ласточка никогда не любила. Меня, как я подозреваю, тоже не любила, но в Москву переехать согласилась — скорее всего из природной склонности к авантюризму.
— Я скоро приеду, — пообещал я. — Переночую в Калуге, а завтра уже буду на месте. Я тебя, между прочим, люблю.
— Хорошо, — она смягчилась. — А между чем прочим конкретно?
— Ой, в моей жизни столько всего прочего… — вздохнул я. — Приготовь завтра на обед мясо. В вине. С грибами.
— Приготовлю, — пообещала Ласточка. — До завтра?
— До завтра.
— Целую.
Мясо с грибами, тушенное в вине, — это, скажу я вам, чудесная вещь. Плюс вино. Плюс мягкие белые булочки. Терпеть не могу кибер-кухни, пищераздатки и прочие прогрессивные мясорубки. Еда должна быть не только вкусной и эстетичной, но и индивидуально приготовленной. Не слишком приятно быть одним из двухсот миллионов потребителей какого-нибудь «бифштекса унифицированного БМ-645». Сделанного к тому же из продукции гидропонных установок, а не из натурального мяса. Я и без того наелся достаточно дряни в германской зоне. Одна радость — пиво там встречается неплохое, пусть и стоит дорого.
Меня обогнал мотоциклист. Одинокий мотоциклист на большом, пышущем жаром монстре японского производства промелькнул в лучах фар. Вроде бы ничего особенного, но что может быть подозрительнее одинокого мотоциклиста на ночной трассе под Калугой?
Я вырубил автопилот, и вовремя — датчики запищали, обнаружив сзади сразу несколько объектов. Долбаные мотоциклисты так ничему и не научились, — как всегда, наваливались всей толпой сзади, сейчас начнут теснить к обочине. Что ж, потолкаемся.
Без оружия я чувствовал себя неудобно, оставалось полагаться лишь на навыки вождения. Отключив датчики, чтобы не действовали своим визгом на нервы, я резко затормозил и с удовлетворением услышал, как один из этих уродов въехал мне в зад. Остальные пролетели слева: как мне показалось, машин десять. Ревущие двухколесные громадины с нехорошими парнями в качестве седоков.
Любопытно, из какой они шайки. «Каракурты» под Шептуном не ходят, они независимые, к тому же простые люди из провинции. А вот «Герои» — те по большей части киберы, так что с ними можно будет договориться. Наберу Шептуна, включу наружные динамики…
Я не успел подумать, что будет дальше, потому что в лобовое стекло ударила автоматная очередь. Сучонок поставил свой мотоцикл поперек дороги и палил в меня из допотопного «узи». На что он надеялся, не знаю: радиатор «фольксвагена» смял его вместе с машиной и отшвырнул в сторону. Хочется верить, что из него получилось желе — скорость была приличная.