– Что ж, я думаю, стоит для начала опросить прислугу и всех жителей этого этажа, чтобы все могли приступить к своим обязанностям, а потом уже изучить место преступления, – предложил Виктор. – Вы уже с кем-то беседовали?
– Никак нет, ждали вас. Я взял на себя смелость и пригласил сюда фрейлин Ее Величества – их комнаты тоже находятся на этом этаже, возможно, они что-то слышали. А затем можно поговорить с прислугой.
– Как скажете, Роман Аркадьевич, вам лучше знакома изнанка дворцовой жизни.
– Порой я жалею, что так хорошо с ней знаком, – пробормотал себе под нос полковник, кивнул сам себе и заторопился к фрейлинам.
А Виктор смог наконец спокойно сесть и разложить бумаги.
Дельце вырисовывалось до крайности любопытное.
Когда в свете ламп появилась первая девушка, Виктор уже держал наизготовку перо. При виде фрейлины, он торопливо встал, коротко поклонился и пригласил присаживаться, лишь после этого снова заняв свое место.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Смирнова Наталья Владимировна, – отозвалась фрейлина, и, скосив глаза, Виктор смерил ее внимательным взглядом.
Довольно спокойная внешне – что странно для той, кто недавно узнал о смерти одной из своих служанок. Или эта камеристка прислуживала кому-то другому? Он позабыл уточнить этот вопрос у Романа Аркадьевича.
Еще раз пристально глянув на девушку, Виктор опустил глаза. Весьма привлекательная светловолосая барышня, молодая, но явно наблюдательная и умная, раз оказалась в числе фрейлин императрицы. Незамужняя, что следует из ее положения при дворе, однако это не исключает наличия возможного поклонника, с которым она могла тайно встречаться. Впрочем, подобные отношения могли быть у каждой из фрейлин.
– Вы не родственница генерала Смирнова?
– Все верно, наша семья из дворян Смоленской губернии, а мой отец – генерал-адъютант, генерал от кавалерии.
– Давно служите фрейлиной Ее Величества?
– Пять лет.
– Что можете сказать о придворной жизни?
Натали лукаво улыбнулась.
– А что вы хотите знать? По большей части вся придворная жизнь – это сплетение интриг и светских раутов. Еще редкие выезды императрицы и еще более редкие поручения личного характера. В остальном же двор тих и пуст.
– Прямо-таки и пуст? – не поверил Виктор. – Говорят, фрейлины, как и штатная прислуга, всегда в курсе всего. Ничего необычного в последние дни не слышали?
– Если вы о Марфе, то нет.
– А чьей она была камеристкой?
– Она нам всем помогала, всем фрейлинам. В начале службы она числилась камеристкой Ее Величества, но затем в штат взяли еще одну девушку, и Марфа стала помогать нам.
– Этакое понижение в должности?
– Господь с вами, какое понижение… Просто новая камеристка находилась в более бедственном положении, поэтому императрица взяла ее к себе – все же у камеристки Государыни жалованье больше, чем у камеристки фрейлины. Но Марфа не жаловалась.
– Какие поручения она выполняла? Конкретно ваши?
– Ничего особенного. Кое-какие покупки, помощь в гардеробе, в сборах, иногда мелкие просьбы вроде письмо посыльному передать. Вот, в общем-то, и все.
– Ясно. Стало быть, ночью вы ничего не слышали? – напоследок уточнил Виктор. – Хорошо подумайте, все же смерть во дворце расследуем.
– Нет, ничего. Я крепко сплю, – после паузы отозвалась Натали. – Но ведь это был несчастный случай, разве нет?
– С чего вы так решили?
– Сама не знаю… Лакей сказал, что она умерла, вот я и подумала…
– Это еще неизвестно, но преступный умысел исключать нельзя. Будьте так любезны, подскажите мне имена остальных фрейлин.
– Что? А, да, конечно… Куликова Мария Петровна, дочь обер-гофмейстера. Она княжна, но их род почти обеднел. Затем Воронцова Анна Ивановна, графиня, тоже дочь военного, кажется, участника Русско-Турецкой войны. Борщекова Василина Тимофеевна, дочь какого-то губернатора. И графиня Елена Павловна Штерман, дочь дипломата Штермана, статского советника.
– Что ж, благодарю. Пригласите, пожалуйста, Анну Ивановну сюда.
Натали коротко кивнула, встала, разгладив складки на своем бледно-розовом платье, и торопливо ушла. Виктор же внимательно проглядел свои записи.
Да, дело определенно интересное. Одних только подозреваемых половина дворца.
Пришедшая Анна Ивановна была похожа на Наталью так сильно, что он даже усомнился – уж не сестры ли они. Те же черты лица, манера держаться, даже цвет платья на тон-два темнее. Он задержался взглядом на ее лице, всмотрелся в покрасневшие глаза. Явная фальшь, да и скорбь напускная. Да и в целом, если посмотреть чисто с мужской точки зрения, барышня была не в его вкусе – слишком холодная и наигранная. После краткого приветствия, Анна кокетливо промокнула глаза крохотным платочком.