— Давайте вернемся и положим все на место, если тебя это успокоит, — безразлично пожал плечами Штэйн, заранее зная, что назад я уж точно не вернусь.
— Давай назад вернешься ты, а мы пока поедем дальше! — фыркнула я, и тут же в очередной раз Рок получил по рукам. — А ты, юный подросток, чересчур рано сформировавшийся, после следующей остановки поедешь вместе со Штэйном и будешь щупать его!
Рок тихо захихикал, посмотрев на вампира, а тот, в ответ заговорщически подмигнул ему. Мужская солидарность и поддержка, чтоб их.
Осеннее солнце ярко освещало неширокий, но ровный, хорошо утоптанный тракт, а в зарослях, тянувшихся вдоль дороги, заливисто щебетали птицы. Эта дорога является одной из наиболее используемой путешественниками, но к городу ведет еще и другой тракт — широкий, удобный для торговых повозок, на его пути даже есть парочка придорожных трактиров, с довольно неплохим обслуживанием. Зато и преступность на этом тракте значительно выше. Поэтому обученные военному делу странники часто сопровождают обозы, в случае чего, защищая их. Кстати, получают они за это (не по голове, а имеются в виду деньги) тоже неплохо. Я и сама иногда подрабатывала, сопровождающей. Не удивляйтесь, просто не так легко найти работу для Альвхейда, а кушать-то хочется, тем более такому переученному вампиру как я.
Я искоса посмотрела на Штэйна, накинув набок прядь волос, чтобы он не заметил моего оценивающего взгляда. А стервец ведь хорош собой: волевые черты лица, широкие скулы, брови располагающиеся низко над глазами, придавая тем самым лицу серьезный и строгий взгляд. Длинные, чуть ниже плеч, беспорядочно разбросанные по плечам белые волосы с платиновым отливом создавали образ какого-то призрака. Особенно сильно я заметила это тогда, когда он спас меня ночью…
Вихрь платиновых волос, светящиеся во тьме красные глаза, клыки… взмах огненной плети, разрывающей пространство и словно время остановилось…
Он убийца. Убивает часто и не терзается совестью. Наверное, может укусить невинную девушку и бросить ее помирать, если она все еще дышит. Он живет для себя и делает только то, что выгодно ему. Он перешагнет через все, чтобы дойти к своей цели.
Кто же он такой?
Почему клан отпустил его?
Что ему нужно от меня?
Эти и еще множество других вопросов терзали мои мысли не хуже адской гончей, вцепившейся зубами в самое больное.
— Мне нужно попасть в замок Арриэт, — прервал стук копыт мой голос. На мгновение воцарилась тишина — перестали петь птицы, не слышно было шума ветра, лошади будто бы пошли бесшумно.
— Что тебе нужно? — удивленно переспросил Штэйн, натянув поводья. Весна резко затормозила, будто бы они неделю это репетировали. Мрак инстинктивно сделал еще пару шагов вперед, прежде чем совсем остановиться.
Я неловко пожала плечами. Главное не вызвать подозрений. Я напомнила сама себе крадущегося дракона, который надеется, что его никто не заметит среди небольших валунов.
— Зачем? — пристально смотря мне в глаза, спросил мужчина.
Я поежилась, обернулась назад, чтобы удостовериться, что по пути не потеряла Рока, так как мальчишка затих и даже отпустил мою талию.
— Интересно, просто.
— Просто интересно? Ты что, издеваешься надо мной?
— А что такого? Я хочу посмотреть на их замок изнутри, почитать что-нибудь в библиотеке.
— Алиэн, ты совсем не похожа на вампира, желающего приобщиться к кровавой культуре клана.
— Не желаю я приобщаться! — всплеснула я руками. — Мне просто интересно. Это возможно — попасть к ним?
— Нет, — отрезал вампир и отвернулся совсем в противоположную сторону. — Но со мной — возможно.
— Правда? Ты отведешь меня к ним? — обрадовалась я.
— Да, но есть одно условие… и оно может тебе не понравиться… как и Року.
Мальчишка удивленно вытянул шею и сглотнул.
Рагнейд.
Сколько всего я слышала об этом, одном из самых криминальных городов Ниты, собравшим за своими стенами всякий сброд. Этот город перемешал в себе множество рас, лиц, профессий и имен. Несмотря на то, что территория герцогства Нита рвалась все дальше и дальше, Рагнейд себя к нему не относил. Здесь были свои законы, свои "рены" и как герцог не пытался приструнить местную власть, у него не получалось. Здесь ВСЕ продавалось и ВСЕ покупалось: рабы, стоили примерно столько же, сколько и тридцать фунтов мяса, собственно их так и называли "мясо".
"Почем у вас мясо, уважаемый?" — спрашивали пузатые аристократы, наживавшиеся на чужом горе и деньгах.
"За триста дилиров она ваша" — отвечали ему и вытаскивали из специального шатра девочку-подростка, судорожно кутавшуюся в рваные тряпки.
А потом о ней уже никто не вспоминал, а стража делала вид, что труп молоденькой девушки, выпитый досуха, попал в канализационные стоки во время очередной потасовки ночью. Составляли акт, кое-как хоронили труп за стенами города и дружно шли напиваться в какой-нибудь кабак, транжиря деньги "за молчание".
Дурь продавалась прямо на улице: любой порошок за ваши деньги.
"Очутитесь в своих мечтах!" — разноголосили торговцы, пряча усмешку.
"Или на том свете" — мысленно досказывала себе я. Сами они эту гадость наверняка не принимали. Зато полгорода уже крепко подсело на гест — самый известный порошок, вызывающий привыкание уже после первого раза.
То тут, то там стояли, прижавшись к стенам, люди, с блаженным видом смотря сквозь тебя. Их лица были высохшими и бледными, а губы сухими и белыми. Их смерть должна была придти через несколько месяцев…
Нищих в Рагнейде было больше, чем в каком-либо другом городе, который я видала. Казалось, они были везде: в окнах развалившихся домов, у дорог, клянча деньги, возле кабаков и трактиров. Среди них было и много воришек — каждый стремился залезть в твой карман.
Прямо посреди дороги сидел маленький ребенок, лет пяти, сложив ладошки лодочкой и с табличкой на груди с непонятными буквами. Мальчик был настолько худой, что его серые глаза казались чересчур большими на обтянутом кожей лице. Щек не было, вместо них провалы и выпирающая челюсть. Он не ел несколько недель… Я достала горсть мелких монет и хотела, было кинуть ему в ладони, как меня остановил Штэйн.
— Не надо.
Я удивленно посмотрела на него.
— Что плохого в том, если я дам немного денег голодному ребенку? Посмотри, на нем же кожа, да кости!
— Если он не купит на них гест, значит, деньги отберут другие дети, — покачал головой вампир — Смотри, сколько их тут.
Я подняла голову и посмотрела вперед, до самого конца площади… Они были везде. Сотни голодных детей!
Самое ужасное, что где-то тут и Аллаэта…
Мы пошли дальше, а я всю дорогу смотрела себе под ноги. Рок тоже не хотел больше рассматривать местные "достопримечательности", он молча вел под узду Мрака, стараясь не отставать от меня и Штэйна. Рядом с вампиром мы оба чувствовали себя в этом проклятом городе под защитой. Почему-то я доверяла ему, хотя и не сомневалась, что у него много своих секретов. Как и у меня.
Мы прошли первое кольцо города, пришли почти в самый центр. Здесь обстановка резко менялась: высокие трех-этажные каменные особняки, разбитые красочные сады перед ними, мощеная желтоватой плиткой дорога. Туда-сюда сновали кареты с шикарно разодетыми возницами, дамы с зонтиками в руках и в забавных шляпках на тонких атласных ленточках. Их платья стоили бешеных денег, а, продав с них украшения, можно было бы целый год кормить семью из пяти человек.
На нас смотрели с неприязнью. Мы с Роком представляли собой жалкое зрелище, не слишком далекое от тех отбросов города, которые жили в первом круге. Штэйн был одет не намного лучше, но на него почему-то косились с уважением и страхом.
Проходящие мимо знойные красотки горячо улыбались мужчине, кокетливо хихикали, прижимаясь к плечам подруг. Одна даже послала воздушный поцелуй и помахала изящной ручкой, которая никогда в жизни не сделала никакой работы.