Он продолжал, снова устремив взгляд на небо: — Все Плеяды вышли замуж за богов, кроме одной, Меропы, которая стала женой смертного. Поэтому она светит более тускло.
— Значит, общественное неравенство существует и на небесах?
— Это просто легенда.
— Тогда ее портит конец. Я бы предпочла, чтобы Меропа светила ярче всех, потому что она оказалась более храброй и независимой, чем се сестры. Но, конечно, никто со мной не согласится.
— Я соглашусь, — заверил он меня.
Я вновь ощутила радостное возбуждение и чувство, что стою на пороге приключений.
— Вам не стоит задерживаться, а то дома подумают, что с вами что-нибудь произошло, — предупредила я Джоэла.
Мы умолкли, так как подошли к школе.
Как я и предполагала, мама поджидала меня. Ее глаза расширились от удовольствия, когда она увидела моего спутника.
Джоэл отклонил приглашение зайти, но вручил меня матери, словно какую-то хрупкую драгоценность. Затем он пожелал доброй ночи и удалился.
Мне пришлось еще долго сидеть, описывая маме вечер во всех подробностях. Я не упомянула только о графе.
Глава вторая
Мама отправилась спать с довольной улыбкой и мечтательным взглядом. Я хорошо понимала, что у нее на уме, и немного страшилась ее безрассудства.
Конечно, Джоэл Дсррингем держался со мной по-дружески. Мне было восемнадцать, и, несмотря на отсутствие светского опыта, я выглядела достаточно взрослой. Возможно, это являлось следствием более серьезного характера, чем у дочерей сэра Джона, а тем более, чем у Марго. После смерти отца мама постоянно внушала мне, что я должна получить как можно лучшее образование, дабы с его помощью зарабатывать себе на жизнь. Я запоем читала все, что попадалось под руку, чувствуя себя обязанной знать обо всем хотя бы понемногу, и, несомненно, поэтому Джоэл находил меня непохожей на других. С той поры он постоянно искал моего общества. Когда я отправлялась на свою любимую прогулку по лугам, Джоэл поджидал меня и присоединялся ко мне. Он часто скакал верхом мимо школы и иногда заходил к нам. Мама принимала его любезно и без всякой суеты, и только по легкому румянцу на щеках я догадывалась о ее волнении. Эта самая практичная из женщин теряла равновесие лишь в вопросах, касающихся ее дочери, и было совершенно ясно, что она решила, будто Джоэл Деррингем намерен жениться на мне, и мое будущее будет протекать не в школе, а в Деррингем-Мэноре.
Это была безумная мечта, ибо даже если Джоэл думал о чем-либо подобном, его семья никогда бы этого не допустила.
Все же за следующую неделю мы стали добрыми друзьями. Я наслаждалась нашими встречами, которые казались случайными, но, как я подозревала, были им подстроены, так как я натыкалась на него постоянно. Я выезжала на Дженни, нашей лошадке, которую мы запрягали в двухколесную повозку — единственное имеющееся у нас транспортное средство. Дженни была немолодая, но послушная, а мама заботилась о том, чтобы я научилась хорошо ездить верхом. Несколько раз я встречала Джоэла на одном из великолепных скакунов из конюшен Деррингема. Неизменно оказывалось, что нам с ним по пути, и он скакал рядом со мной. Джоэл был очарователен и знал много интересного, поэтому мне нравилась его компания. К тому же мне льстило, что он ищет моего общества.
Марго сказала мне, что ее родители вернулись во Францию из-за происходящих там событий, но она не выглядела огорченной, а скорее радовалась, что осталась одна в Англии. В то же время я заметила, что Марго один день бывала веселой и оживленной, а другой — грустной и подавленной. Перемены в ее настроении были непредсказуемы, но, будучи поглощена собственными делами, я приписала это ее галльскому темпераменту.
Это Джоэл сообщил мне о причине внезапного отъезда графа. Я выезжала на Дженни обычно после занятий в школе — с наступлением вечера, и неизменно видела высокую фигуру, едущую мне навстречу.
Говоря об отъезде графа, Джоэл был серьезен.
— При французском дворе затевается большой скандал, — сказал он. — В нем замешано несколько представителей аристократии, и граф решил, что ему следует вернуться. Дело касается бриллиантового ожерелья, которое, как говорят, королева приобрела с помощью кардинала де Роана, и что в благодарность за свою услугу он надеялся стать, а может, уже и стал, ее любовником. Разумеется, королева все отрицает, а кардинал и его сообщники арестованы. Это обещает стать cause сelebre[122].
— А каким образом это касается графа Фонтен-Дслиба?
— Предполагают, что это коснется всей Франции. Королевская семья не может допустить скандала в такое время. Возможно, я не прав — надеюсь на это… Отец думает, что я преувеличиваю, но я уже говорил вам, что когда был во Франции, то чувствовал растущее возмущение. В стране чудовищное неравенство — одни несметно богаты, другие страшно бедны.
122
громким делом (