Выбрать главу

Впрочем, тупость последнего оказалась сильнее здравого смысла: все еще не желая верить своим глазам, он задал наивный, но необходимый вопрос:

— Лео, я не понимаю, кто эти люди… — в самый последний момент ему показалось странным и то, с какой легкостью те давали себя убить: таких в Парадизе не водилось.

В ответ Деррек расплылся в гордой высокомерной улыбке. Собственно, он уже давно все объяснил, но, как часто бывает, высказанные в первый раз слова пролетели мимо ушей слушателей. Теперь же ответ, подкрепленный сильнейшим эмоциональным зарядом от вида побоища, должен был намертво врезаться его «подопечным» в память.

— Это, — он оглянулся в сторону профессора Сэнбона, который тут же сделался меньше ростом и попробовал спрятаться… нет, просто отойти за спину курчавого телохранителя, — чудо генной инженерии, творение нашего профессора Сэнбона.

«Нет, твое, — мысленно возразил профессор, зажмуриваясь и делая еще один шаг назад. — И будьте вы прокляты вместе с ним!»

— А теперь, — в голосе Деррека послышались урчащие, кошачьи нотки, — я покажу вам саму лабораторию…

* * *

От сигаретного дыма в кабинете капитана Вудворта стало трудно дышать. Обычно Дикий Билл не допускал такого безобразия, да и сержант был начеку, но теперь ни тому, ни другому было не до мелочей, и сизые струйки свободно летали по воздуху, щекоча глобус и фото с яхтами. Курили все.

— Послушай, капитан, — цедил сквозь зубы Джексон, прокусывая сигаретный фильтр, — если мы и дальше будем здесь сидеть, скоро станет слишком поздно.

Дикий Билл сжал кулаки.

Никогда еще проблема соотношения между желаемым и возможным не стояла для него так остро: и совесть, и сам склад характера требовали от капитана действий — пускай безрассудных, необдуманных и даже рискованных, но немедленных. Долг приказывал ждать. Даже не ждать — просто «сесть на забор», когда кругом горела земля. От невозможности переступить через запрет капитан был страшно зол на себя, на посла, на ниндзя, на все вместе взятые маленькие островки, отданные кому-то в частные владения, а также на полицию, губернатора, профессора и на не менее сердитого Джексона, вращающего перед ним глазищами и сыплющего соль на свежие раны.

— Тебе это нужно? — пришамкивая губами, вклинился в разговор сержант, и Дикий Билл не выдержал.

— А ты заткнись! — крикнул он, стуча кулаком по столу: с сигареты, зажатой в руке, слетел еще красный пепел и почернел, пачкая гарью оказавшийся под ним приказ.

А Джексон все не унимался. Вскочив с места, он принялся расхаживать по комнате широкими шагами. Глядя на него, встал и Чарли: даже он выглядел подавленным и злым.

— Вы уже потеряли пять пехотинцев, — продолжал рычать негр. — Хотите еще потерять?

Дикий Билл опустил голову.

В его висках, казалось, поселился дятел и долбил изо всех сил трещащий от напряжения череп.

Поехать на остров — попасть под трибунал.

Не поехать — предать своих ребят. Как тогда можно будет смотреть им в глаза? Дикий Билл взглянул на Чарли и закусил губу. Нет, поступить подло по отношению к ним было нельзя. Никак нельзя.

А сложная политическая ситуация?

А дипломатическая миссия?

А так называемая «общественность» — миллионы простых граждан, мечтающих, чтобы хранители их покоя соединяли невозможное: благородство и законность действий, ухитряясь при этом еще и защитить их от преступности?

Все это тоже было. И угроза войны отнюдь не являлась плодом фантазии. Так стоило ли из-за нескольких человек ставить под удар жизни миллионов?

«Но кто сказал, — возмутился Дикий Билл про себя, — что положение и в самом деле безвыходное? Стоит только прижать Льва к стене, и все его могущественные покровители просто плюнут на него, все сторонники отступятся, шайка разбежится по сторонам. Если мы победим, у нас будут доказательства его вины. И кто тогда сможет упрекнуть нас? Если же нет… Пусть тогда все нарушения окажутся на совести одного свихнувшегося капитана. Эх, была ни была — ради такого дела стоит рискнуть, и пусть потом меня судят как хотят».

— Мне надоело! — выкрикнул с места Чарли.

— Мне тоже, — осадил его капитан.

Джексон молча подошел к двери, распахнул ее ударом кулака и встал в проеме, медленно поворачиваясь к собравшимся лицом.

— Я спрашиваю последний раз, — проговорил он, — кто-нибудь со мной пойдет или нет?

* * *

Из лаборатории веяло холодом.

Группка, состоящая из гостей, лаборантов и самого хозяина (Кэмоно остался в зале), остановилась напротив двери, и та нехотя отползла в сторону, выпуская яркий сноп света: в коридоре лампы были куда скромнее.