Выбрать главу

– Но они занимаются не только этим. Засланные… э-э-э… солдатики также устроили кровавую бойню в оркском консульстве. И мы подозреваем, что на этот раз им удалось захватить Макоби.

– Что? Когда?!

Колин Зловещий вскочил на ноги, готовый сорваться и бежать куда-то сию же минуту. Руки его привычно шарили в поисках блокнота. Но Трасса остановил его за рукав и посадил на место.

– Послушайте, – сказал он рвущемуся в бой журналисту, – теперь вы знаете все, но я прошу, чтобы вы выждали дня два. Мне бы не хотелось, чтобы люди Миала предупредили его. Пусть этот подонок вернется в Кумас, думая, что ему ничто не угрожает. Напечатайте то, что посчитаете нужным, в день его приезда, но не раньше. А я позабочусь о том, чтобы другие репортеры ни о чем не пронюхали.

Колин Зловещий несколько секунд всматривался в лицо инспектора, затем нехотя кивнул.

– Ладно, – согласился он. – Два дня. Но если я хоть краем уха услышу, что сведения просочились в другую газету, то срочно даю материал в печать. Идет?

– Идет!

Трасса отпустил журналиста, и тот бросился вон из таверны, даже не допив пиво. Трасса рассеянно придвинул к себе чужой бокал и перелил его содержимое в свою почти опустевшую кружку. Взяв со стола меню, он принялся его изучать, раздумывая, не заказать ли сандвич. Затем откинулся на спинку стула, решая, что делать дальше.

Было ясно, что времени у него не так много. Чтобы получить необходимую информацию, детективу требовалось разыскать одного из пособников Миала и расколоть его. Но у него не было времени на проведение тщательных, искусных, но беспристрастных допросов, и Трасса не без сожаления понял, что вынужден будет прибегнуть к услугам Свина и его банды садистов в камере пыток.

Ладно, подумал он, омлета не приготовишь, не разбив яиц. Хотя позор, что Свин считает, что нельзя заставить арестованных говорить, предварительно не переломав им ребра. И пальцы. На руках и ногах. Не расквасив им носы и яйца. Свин – большой мастер в последнем изуверстве…

Глубоко вздохнув, Трасса положил меню на стол и встал. Есть ему почему-то расхотелось…

Глава тринадцатая

Небо было безоблачным, и ночь стояла безлунная. Бесчисленные звезды мерцали в вышине таинственным блеском.

Гларт лежал на спине и любовался величественным видом, выискивая знакомые созвездия. Так далеко на юг он раньше не забредал, поэтому обнаружил в юго-западной части небосвода два или три новых. Прямо над горизонтом Гларт различал четкие очертания Герпеса Большого и рядом с ним маленькое скопление далеких светил, известное под именем Геморроидов, зловеще сверкавшее красноватыми всполохами.

Он опустился на землю – конечно, фигурально выражаясь, – когда в расселину, где они разбили свой лагерь, вернулась Макоби. Девушка принесла хворост и, наклонившись, начала подкладывать дрова в очаг, сложенный Глартом из собранных камней. Справившись с этой незамысловатой работой, она присела рядом с молодым послушником.

– Этого хватит, – сказала она. – Буду очень удивлена, если в радиусе полумили найдется еще хотя бы одна сухая ветка.

Гларт согласно кивнул. В горах, где они находились, древесная растительность была скудной. Им потребовался час, чтобы насобирать хвороста и развести огонь.

– Как там дух?

– Дариан? В норме. Похоже, ему нравится нести дежурство. Во-первых, он не нуждается во сне, во-вторых, не чувствует холода.

Облюбованная ими расселина находилась ярдах в пятидесяти от главной дороги, ведущей из Лампа Санды в Великий Тошнотик, оркский город, расположенный под Ирридскими горами.

Дорога эта редко использовалась путешественниками, и за все время пути монах с принцессой не встретили ни единой живой души, хотя видели несколько трупов орков, случайно убитых сородичами в пылу азартных игр – наиболее распространенного в их среде времяпрепровождения. Однако выставить караул было разумно.

Макоби протянула к импровизированному очагу окоченевшие руки и потерла ладошки, стараясь согреться, потом плотнее закуталась в одеяло.

– Хотелось бы мне, чтобы у нас было больше дров, – сказала она.

В ту же минуту послышался грохот, и со стороны входа в расселину дождем посыпались поленья.

Гларт и Макоби вскочили на ноги и, подхватив свои пожитки, перебрались на другую сторону костра, откуда наблюдали за неожиданно привалившим счастьем. Постепенно поток пошел на убыль, и, наконец, последнее полено, подпрыгивая и крутясь, с глухим стуком упало возле самого костра. Стало неожиданно тихо. Теперь всю северную часть и выход из укрытия загромождали дрова.

Гларт наклонился вперед и, подобрав несколько поленьев, подбросил в огонь. Сухое дерево сразу занялось, взметнув вверх жаркие языки пламени. Радостно улыбаясь, монах вернулся на место.

– Вам нужно быть более осмотрительной в своих желаниях, – сказал он. – В другой раз какое-нибудь неосторожное желание убьет нас прежде, чем вы успеете опомниться.

Выругавшись про себя, Макоби сорвала с пальца перстень и уставилась на золотую львиную голову с немым вопросом в глазах. Вид у кольца был невыносимо самодовольный.

– Хотелось бы мне знать, кто тебя сделал, – проворчала она.

Ей показалось, что львиная голова вот-вот лопнет от собственной многозначительности.

– Прошу прощения, – сказал перстень с показным смирением. – Я бы хотел помочь тебе, но боюсь, что не могу. Не дозволено. Правила и все такое.

Гларт протянул к кольцу руку.

– Можно мне посмотреть на него еще раз? – спросил он.

Макоби без колебаний передала ему драгоценность. Получив вещицу, Гларт принялся разглядывать ее со всех сторон. В свете костра золото внушительно поблескивало.

– Ты обладаешь необыкновенной силой и, как я полагаю, знаешь об этом, – поделился он с перстнем своим наблюдением.

Кольцо попыталось изобразить из себя самое скромность, но эта попытка с треском провалилась.

– Сомнений нет, я очень стараюсь, – сообщило оно.

– Наверняка тебе известны все существующие на свете заклинания. Причем они тебе не только знакомы, но и подвластны. Я никогда прежде не слышал о таком безграничном могуществе.

Гларт замолчал, в то время как перстень изо всех сил тужился принять скромный вид, но, похоже, эту науку ему еще предстояло освоить.

– Думаю, что твой создатель передал тебе всю свою силу и могущество, – продолжал Гларт, – и сделал он это, вероятно, с какой-то целью.

– Умозаключение не лишено смысла, – согласился перстень.

– Мне кажется, я догадываюсь, зачем он это сделал, – объявил монах и умолк.

– Ну, давай же, выкладывай, – нетерпеливо попросило кольцо, поскольку пауза затянулась. – Ты такой умный. Поделись своей догадкой.

– Мне представляется, что с годами его память ослабела, и он не мог помнить все заклинания наизусть. Чтобы сохранить свое невероятное могущество, он начал делиться своими познаниями с тобой, превращая таким образом в интерактивную энциклопедию магии и колдовства.

– Очень хорошо, – изрек перстень. – Нет, правда хорошо.

– Так сколько лет было Адомо, когда он тебя выковал? – спросил Гларт деланно равнодушным тоном.

– Далеко за семьдесят, – ответил перстень, – хотя он все еще был…

Внезапно он осекся, и звук его голоса растаял в тишине, как дым от дуновения ветра.

– Ах ты, хитрый подлец, – наконец произнес амулет, и монах услышал в его интонации плохо скрытое восхищение.

– Так, значит, тебя сделал Адомо.

Кольцо ответило молчанием. Похоже, что оно дулось.

– Перестань, – заметил Гларт. – Вот позорище-то получится – колечко из дутого золота!

– Кто такой Адомо? – вмешалась Макоби.

Поскольку кольцо по-прежнему отказывалось отвечать, Гларт взял на себя труд пересказать принцессе историю, услышанную от брата Бенидормуса.

– Аббат считает, что Адомо восстанет из мертвых, – закончил он. – Но если память мне не изменяет, то в книге говорится только о его волшебной силе, вышедшей из-под контроля. Амулет и есть сгусток его могущества. Об этом упоминается в пророчестве. Если амулет попадет в дурные руки…