Выбрать главу

Кристин не любила подолгу находится на одном и том же месте, да и покушать любила весьма. Но только не в дороге, и только не скоропортящиеся продукты, которые тщательно выбирала с тех пор, как ещё в далекой юности отравилась заветренным мясом, после недельной голодовки на одной воде.

— Вольной? — задумчиво ответила Лесса, постукивая деревянной ложечкой по крепкой жестянке и пропуская всё остальное мимо ушей. — «Вольность действий» — высшая привилегия для «вероисповедников». Мы можем свободно ходить по миру, наставляя народ на путь истинный и внушая блага заветные людям не ведающим и ослепшим,[4] вроде тебя. Даже немного обидно, что всякие там воры и убивцы могут делать все то же самое безо всяких там обрядов и поучений!

— Заниматься мирным зомбированием населения, выдавая себя за жертву военного режима, которую якобы исцелили слова Божии? — наёмница скривилась, словно ей попался затхлый кусок рыбной консервы. — Да уж, не завидую я судьбе «обработанных» такими как ты. Впрочем, сейчас я рискую оказаться на их месте, так что сейчас ты куда свободнее меня.

— Понятно. — Алессия улыбнулась и хитро прищурилась. — Но ты сама видишь, как легко я нахожу пути к людским сердцам! Даже до тебя добралась, сама видишь.

— Это точно, — поморщилась Крис. — Разве за тобой не должны «присматривать»? — она подняла на монашку тяжелый недоверчивый взгляд.

— Конечно, но вряд ли нас могут подслушать в такой глуши! К тому же, никому из Церкви, кроме странствующих монахов, вроде меня, нельзя приближаться к землям Рейха так близко без повода, так что, они считают, что сейчас я направляюсь тихонько обрабатывать солдат, — Алессия огляделась по сторонам и умиротворенно вздохнула. — Да даже и так, подслушивают только в оживленных местах. А если нас кто и видит сейчас, то думают, что ты — моя верная защита и последовательница! И не злись, пожалста, но лучше тебе, в случае чего, не перебивать меня, если я начну говорить на языке Церкви привселюдно. «Щит» не должен перечить хозяину, даже если это всё — одно лишь прикрытие.

— И ты говоришь мне это уже после того, как подобрала того пацана?! — возмутилась Кристин. — Ладно бы конспирация, но поддерживать эту вечеринку уродов я не собираюсь! А если он засланец церковников — я сейчас же вернусь и снесу его башку!

— И что? — удивилась Лесса. — Даже если так, тебе же не нужно поддакивать! Молчание — золото, это же простенько, вроде. Я-то при нём ни разу не заикнулась о чём-то небогоугодном! И вообще, был бы он наблюдателем — ни в жизнь не попался бы мне на глаза. А еще, там «Медвежатники» Рейха! Я же сказала уже, что «Коршуны» не лезут к солдатикам, ну!

— Ну спасибо, вовремя предупредила, vittu! — фыркнула гончая, собирая походную торбу и убирая мусор в запасной кармашек с мусорным мешочком. — Даже силовые методы Рейха, и то получше будут.

— Нет ничего опаснее любви и фанатичной веры, — Алессия лучезарно улыбнулась, однако, её «стеклянный» взгляд говорил о фа́льши улыбки, извечно натянутой на лицо. — Представь, на что способны верные псы Аргинала ради рождения «безгрешной нации», если они уверены, что сами пришли к своей вере, и ни на йоту не подвергают её сомнению?

— Представляю, поверь мне на слово, — мрачно отозвалась Крис, затягиваясь сигаретой. — Если поддерживаешь видимость работы, тогда чем ты лучше примерных послушников?

— Ты верно мыслишь, но, как бы это? Я, если ты в общем заметила, ни слова об этом не обмолвилась, до тех пор, пока не встретила тех селюков. Да и там, впрочем, не говорила ничего такого. Да что там? — Алессия опять зашлась в монологе. — Я тому Воробку и слова о вере не сказала! Спроси тетушку, которая живет в той странной избушке, если не веришь!

— Ольгу? — Кристин устало зевнула в кулак. — Хорошо, если так. Интересно, что побудило тебя предать Аргинала? Твои мозги должны были промыть до того, как ты вообще научилась думать.

— А я однажды кое-что услышала, — улыбнулась Алессия, расправляясь с обедом и складывая мусор в кулечек, — и вдруг подумала, что, наверное, нехорошо обманывать других! А после случая с… — она резко замолчала, словно по щелчку пальцев.

— Какого случая? — Харенс тут же навострила уши и с заинтересованным прищуром выпустила изо рта струю густого дыма.

— Н-ну. Мне н-нельзя г-говорить об этом, — Алессия начала заикаться и стыдливо опустила глаза. — ребенок… потерялся. Давно. Очень.

Кристин вздрогнула и сокрушенно вздохнула:

— Ну, здорово! Мало того, что ты тут сидишь, так ещё какой-то психопат бродит по миру, и только хрен знает, что у него в голове, после этих ваших назидательных практик! — она закатила глаза. — Ладно, проехали.

Лесс хотела было что-то сказать, как вдруг вдали послышался топот копыт. Подскочив с места, Кристин подскочила к широкому дереву и уселась лицом к дороге, стараясь скрыть замаскированный «Барретт». А Вуншкинд осталась спокойно сидеть, глядя в сторону источника звука. На крупном рысаке по лесу гнал почтовый гонец, который разносил новости по всей округе и информировал население соседствующих городов. Завидев двух девиц посреди леса, он осадил коня и громко крикнул:

— Чегой прохлаждаетесь? В округе зверь ходит, кажут, а вы тут чаюете?!

— Что за зверь? — хором спросили девушки.

— Знаю почём? Так ведунья сказала! Давайте, сбирайтесь, а то поздно быть может! — предупредил тот, срываясь с места, и ускакал прочь.

— Начинается… — тяжело вздохнула Кристин, потягиваясь и потирая лицо. — Одет в широкие штаны и льняную рубаху, конь вороной, породистый. Таких держат в уже намеченном селении под протекторатом Рейха. За хороший взнос — пускают любого. Дома в основном одноэтажные, крепкие. Кстати, там есть душевая, — мечтательно добавила конопатая.

— Так это там, куда мы едем?! — обрадовалась Лесса, наскоро собирая вещи.

— Ну да. Слыхала об этом их феномене, пока по Холму бродила. Хочу проверить, — устало буркнула Крис. — Вкратце вроде всё рассказала, давай не тормози.

— А кто там за старших?

— Не знаю. Я бывала там только однажды, но так и не нашла подходящей работы. К тому же, везде патрулируют местные солдатики, лучше вести себя тихо, если ты понимаешь, о чём я.

— Не волнуйся, — кивнула послушница, запрягая кобылу и принимая пассажирку, — мне не положено вербовать кого-то на виду у военных! — она лучезарно улыбнулась и рванула по широкой трассе. Кусков асфальта становилось всё меньше и вскоре перед путницами открылась чистая песчаная насыпь, аккуратно выложенная по бокам желтоватыми кирпичами.

На подходе к населенному пункту их встретил патруль, загородив массивные деревянные ворота отделанные красивой угловатой резьбой, со вбитыми по углам перевернутыми подковами. По обе стороны от парадного входа росла высокая живая изгородь из аккуратно подстриженных плотных кустов, а забор был выстроен из крепких еловых бревен. Над ним виднелись крыши невысоких восстановленных домиков. Ответив на вопросы о цели визита и оставив крупный взнос в виде уцелевшей книги об искусстве шитья, которую Крис не так давно выменяла у сибиряков, путницы были пропущены внутрь. Всё это время столпившиеся дозорные с интересом оглядывали монахиню. Всё же спокойная и немногословная послушница не была чем-то обычным в здешних кругах. Солдаты наверняка знали разницу между обычным кулоном и золотым крестом уполномоченной пташки. Церковники могли ступать где угодно, однако вести свои игрища на территории Рейха им запрещалось. Впрочем, это не смущало Аргинала, который намеренно засылал свои языки для тайной вербовки военных.

Оставив лошадь в конюшне, девушки зашагали по большому производственному селению, история которого началась ещё до окончания дележки территорий.

С наступлением тяжелых времен пахари были чуть ли не первыми, кто самолично вручил свои земли армии Рейха, требуя защиты и крова взамен. Влиятельный предприниматель, который контролировал здешнюю ферму ещё до наступления анархопокалипсиса, прекрасно знал, что широкие поля разнообразных злаковых культур нельзя оставлять без присмотра. Имея большие связи и внушительные финансы, некий Деми́д Пэрлиосса заранее заручился поддержкой вооруженной охраны и начал копить запасы за долго до того, как ситуация в соседних странах начала трещать по швам.