— Просто! — сказала полоумная птица.
— Ну как просто?
— А так! Я вам не скажу, а вы узнаете!
— Вот какие ненормальные вещи он говорит! — удивился Соломенный Губерт.
— Выдерните из меня перо, и оно вам напишет, как попасть в Царство Кукол!
Выдёргивать из полоумного Попугая перо не было необходимости. Пока Попугай бился и перекатывался с боку на бок, он и так потерял много перьев. А когда снова стал трепыхаться и перекатываться, одно, самое разноцветное, выпало из клетки и опустилось на ослиную парту. Соломенный Губерт схватил его и стал ждать, когда оно что-нибудь напишет.
И действительно, перо в его руках начало писать красивыми цветными чернилами и написало вот что:
— До чего волшебное перо! — воскликнула Анечка-Невеличка.
— Но где же этот тихий угол? — с досадой сказал Соломенный Губерт.
Пока он досадовал и раздумывал, где искать угол с дверями в Царство Кукол, красивое волшебное перо взяла Анечка-Невеличка, и перо написало вот что:
Соломенный Губерт обрадовался, что больше не надо раздумывать, где искать тихий угол, и Анечка-Невеличка тоже обрадовалась, что красивое волшебное перо открыло, как заветный угол найти. И оба отправились по стёжке, которая должна была перестать виться.
Глава двадцать первая, в которой подтверждается пословица «Что ни шепоты, то с чёртом хлопоты»
ПОКА СОЛОМЕННЫЙ ГУБЕРТ с Анечкой-Невеличкой шли по стёжке, которая должна была перестать виться, голоса зверей замирали и, наконец, замерли вовсе. Когда они замерли вовсе, откуда-то послышался громкий шёпот. Казалось, шепчет целая улица, даже больше, чем улица, — таким громким был шёпот.
Пока Анечка глядела по сторонам, интересуясь, откуда может доноситься громкий шёпот, Соломенный Губерт заметил нечто сверкающее и обратил на то, что увидел, внимание Анечки.
Что это было? Что же это было?
Было оно сверкающее, как новогодняя ёлка, на ветках которой полным-полно игрушек. Причём — и в этом не приходилось сомневаться — оно-то и шептало!
— Ой, что же это? — спросила Анечка.
— Не догадываетесь?
— По-моему, стеклянная ёлка.
— Приглядитесь получше!
Анечка пригляделась и увидела, что это не стеклянная ёлка.
— Может быть, водяной куст? — предположила она.
— Водяной куст уже точнее! — сказал Соломенный Губерт. — Ведь это Фонтан!
Действительно, это был Фонтан.
Вода струилась вверх тоненькими прутиками, потом прутики сгибались, и вода падала мелкими капельками. И всё время повторялось одно и то же: вода била вверх тонкими прутиками и, оттого, что прутики сгибались, падала мелкими капельками. От всего этого рябило в глазах и получался громкий шёпот, более громкий, чем шёпот целой улицы, и более громкий, чем шёпот листьев на деревьях.
Анечке показалось, что Фонтан шепчет вот про что:
Когда Анечка-Невеличка сказала Соломенному Губерту про что, как ей показалось, шепчет Фонтан, тот заметил:
— Что ни шёпоты, то с чёртом хлопоты. Впрочем, поглядим!
— Что поглядим?
— С чёртом ли?
— То, что шепчет Фонтан?
— Конечно. Да и шепчет ли он вообще?
— Разве вы не слышите?
— Как не слышу? Но я не разбираю никаких слов!
— И кажется, злитесь поэтому?
— Конечно. Мне очень важно расслышать слова.
— Я же их слышала! — сказала Анечка-Невеличка.
— Те слова меня не интересуют!
— А какие интересуют?
— Которые сообщат что-нибудь о моей Соломенной Шляпе!
— Вы думаете, Фонтан знает про вашу шляпу?
— Думаю. Фонтан же — вода. А шляпа упала в воду. А раз Фонтан — вода, он должен знать, что случилось с моей шляпой.
— Тогда подойдём поближе и послушаем! Они подошли поближе и стали слушать.
— Я, кажется, слышу «шляпа, шляпа», а потом «сушится, сушится».