«Дорогая моя Анна. Если ты читаешь это письмо, то, скорее всего меня нет рядом с тобой, иначе я бы все рассказала тебе сама. Тебе семнадцать и пора услышать правду. Все эти долгие годы я пыталась стать для тебя мамой, может у меня это и получилось, но все совсем не так. Сначала мы с отцом не хотели говорить тебе об этом, и он запретил мне говорить правду. Поэтом я все написала в этом письме.
Анна, мы с отцом не родные тебе родители. Когда я забеременела, отец был очень рад этому событию. Через девять месяцев у меня начались роды, и все было хорошо, но потом… мне сообщили, что ребенка не удалась спасти. Я не могла в это поверить.
В палате была женщина, которая должна была рожать вместе со мной. Мы очень подружились. Она рассказала мне о своей жизни, о том, что она одна, что отец ребенка не хочет видеть этого ребенка. Мне было очень жаль ее.
После у меня начались схватки и у нее. У нее родилась девочка. Моя соседка потеряла сознание. И никто не мог сказать с полной уверенностью, что она сможет выжить. После того, как я узнала об этом, я попросила мужа взять эту девочку. Сначала он отказывался сделать это, говорил, что это не родной нам ребенок, но все же я настояла на этом. Врач оказался человеком, понимающим, и поменял детей. Получилось, как будто у меня родилась здоровая девочка, а у нее мертвый ребенок. После мы стали воспитывать тебя, и я никогда не могла допустить такой мысли, что ты нам не родная. А через год у нас появилась Лиза. Джеймс был очень счастлив этому, но он никогда не отдавал свою любовь только Лизе, нет, он делил это между вами обеими.
Когда тебе исполнилось пятнадцать, я все хотела рассказать тебе, но мне не позволил Джеймс. Он сказал, что не знает, как ты отнесешься к этому, что скажешь, что подумаешь. Поэтому он предложил еще подождать какое-то время. Сейчас я написала тебе правду. И хочу сказать тебе лишь одно. Я всегда любила тебя, и буду любить, и это не зависит от того, что ты решишь делать дальше. Мне бы хотелось, чтобы ты нашла ее. Ее имя — Сара, фамилия Уайтли, это все что я знаю о ней. Мы вместе лежали в местной больнице Сиэтла, это только после мы с тобой переехали жить в Канаду. Ей было лет тридцать, она сирота, родилась и выросла в штате Вашингтон. Мне бы очень хотелось, чтобы ты попыталась ее найти, если она жива. Можно сказать, что это последняя моя воля.
Дыхание девушки стало прерывистым. Слезы нахлынули так внезапно, что она просто не могла их остановить. Ей просто нечем было дышать, не хватало воздуха. Анна не могла поверить в это. В ее душе теперь осталась только пустота. Она ничего не могла сказать. Просто все так быстро произошло, что девушка не могла понять, почему все это происходит именно с ней. Сначала эта смерть мамы, а после письмо, которое вывело ее из привычного ритма жизни. И девушка не могла сказать, что они были не родные ей родители, всю свою жизнь она никогда не могла упрекнуть их в недостатке любви. Все было не так. Они любили ее и она их. Но сейчас, узнав такое, девушка просто не знала, что теперь говорить Лизе, папе и вообще всем другим. Какая-то чужая пустая жизнь.
Анна решила поговорить с отцом. Она взяла письмо и спустилась вниз. Телевизор все еще был включен, отец уже проснулся, он сидел на диване и смотрел матч.
— Папа… — позвала она его дрожащим голосом. Отец повернулся в ее сторону, сначала он улыбнулся, но после увидел заплаканное лицо своей дочери, резко вскочил с дивана и через несколько секунд оказался возле нее.
— Анна, что-то случилось, вы поссорились? — у него был взволнованный голос. Она же просто неподвижно стояла напротив него и ничего не могла сказать, так как она не могла придумать, как все это начать. — Анна, что случилось? — он снова спросил ее и дотронулся до ее плеча, в его голосе прозвучали нотки страха. «Он боялся за нее?» — спросила девушка саму себя. Наконец Анна собралась и начала этот нелегкий разговор.
— Папа, это правда? — спросила Анна, протягивая ему письмо. Он взял из ее холодных рук письмо и начал читать. Его лицо очень быстро изменилось. Он дочитал его до конца и посмотрел на дочку. Девушке хватило его одного взгляда, чтобы понять, что все, что писала мама — правда.
— Анна… — начал он и запнулся. Явно он тоже не знал, как все это объяснить, как начать. — Анна, — ласково назвал ее отец и пригласил сесть. Девушке пришлось согласиться и она села на диван. — Это все, правда. Правда, все до последнего слова, — признался отец.