Выбрать главу

Тарквиниевским профессионалам дважды повторять не надо. Разом в клещи этих озабоченных взяли — с явным намерением уконтрапупить всех сопротивляющихся, кроме указанного. Так бы, надо полагать, и случилось, если бы не один из финикийцев, до того особо не активничавший и нашего внимания к себе не привлёкший. Теперь же он вдруг как с цепи сорвался и, надо отдать ему должное, такие мне ещё не попадались. Половины его движений я разглядеть не успел. Пара секунд буквально — и пятеро наших бойцов выведены из строя, а Бенат с Тархом — ВДВОЁМ — не без труда парируют его удары. Млять, если он мне сейчас ещё и их покромсает…

— Не вздумай! — рявкнул я Хренио, который, перебросив меч в левую руку, правой потянулся под плащ. Только пистолет его, о котором даже наш наниматель не в курсах, перед финикийцами засветить ещё не хватало! У меня-то при себе пара пружинных пистолей, одну из которых я и выхватил. Собирался-то ухарю этому болт влепить, да заметил, что главный ихний под шумок слинять намыливается. Ему я и впендюрил железный гостинец. Тот рухнул, уцелевшие соплеменнички — к нему, а я за второй пистолью тянусь.

— Максим, осторожнее! — предостерёг испанец…

— Максим?! — прорычал ухарь-финикиец. Пара молниеносных движений — и меч Тарха отлетает в сторону, Бенат — в полной комплектации — отлетает в другую, а финикиец — млять, такой прыжок и леопёрда не опозорил бы. Вскинуть пистоль и выжать спуск я успел, да хрен ли толку! Он — тоже успел. Плашмя он клинок под мой болт подставил или смахнул его на хрен влёт, я не разглядел, только лязг характерный услыхал — в тот момент, когда уже уворачивался, да с левой руки мечом его удар парировал. А я ведь не левша ни разу! Пока он пронёсся дальше по инерции, я руку сменил и в транс боевой вошёл, но куда там мне до него! Солнечные блики на моём клинке и на его, звон, рукоять отдала в ладонь, его остриё чиркает по моему плечу — спасибо кольчуге. Пытаюсь достать его, он уворачивается, взмах с отблеском — я парирую сильной частью, тут же выпад. Он снова уворачивается и чиркает таки меня кончиком по предплечью, я досылаю клинок и располосовываю ему рукав туники, он отскакивает…

— Убери! — шиплю Васкесу, заметив краем глаза, что он всё-таки достаёт свой табельный «стар». Рядом материализуются Бенат и Тарх — хвала богам, оба целы. Так уже веселее, сделаем мы его. Мы испанская пехота или где? Вон уже скольким, жаждущим героической смерти, их желание исполнили! Главное — держать строй, сеньоры!

Кажется, он тоже в это въехал — отскочил подальше, проворчал что-то себе под нос, зыркает на нас. Володя достаёт свою пружинную пистоль, Велтур за своей тянется, я сменный болт вытаскиваю и перезарядиться прилаживаюсь. Финикиец кидает быстрый взгляд на мою руку, и только в этот момент я ощущаю, что слегка саднит. Скашиваю глаз — скорее царапина, чем рана, но кровь выступила. А этот мгновенно оглядывается, явно высматривая пути отхода — не отчаянно, собранно и деловито, и вид у него человека, выполнившего свою работу, а взгляд — уже не враждебный, а так, несколько озабоченный. Наши вскидывают пистоли, бьют залпом, он с трудом, но уворачивается, я поднимаю свою…

— Довольно! Мир! — выкрикивает он, отступая, — Не отравлен! — указывает на свой клинок, — Потом поговорим! — и пускается наутёк.

— Ну, силён! — чуть ли не хором выдохнули этруск и кельтибер, — И как двигается!

А до меня только тут дошло, что имел в виду скрывшийся финикиец. Царапину-то ведь он мне сделал, и если клинок отравлен — вполне может ведь и хватить.

— Нет, ТАКИЕ воины яда не применяют, — заметил Бенат, — Брезгуют. Если бы он хотел — отправил бы к праотцам нас всех…

— Absque omni exceptione, — неохотно, но уверенно подтвердил Тарх.

Преследовать его никто как-то энтузиазма не проявил — по собственной воле, по крайней мере. По приказу — другое дело, но когда поднялись целыми и даже почти невредимыми пятеро отключенных им ранее, я тоже пришёл к тому же выводу, что и двое наших крутейших рубак. Враг так не поступает, а раз так — пусть скрывается. Что-то подсказывает мне, что скоро мы с ним встретимся, и эта встреча будет не враждебной. А пообщаться с ним будет интересно. Шутка ли — на него НЕ ПОДЕЙСТВОВАЛО моё давление эфиркой, доведённоё практически до совершенства в тренировках с кельтибером и этруском, да ещё и поставленное на рефлекс! Такое возможно лишь в одном случае — только если он сам ТАКОЙ ЖЕ.

После бегства финикийского супербойца прочие мигом потеряли кураж и хотели уже тоже сигануть врассыпную. Ага, так мы им это и позволили! Двоих завалили болтами из пружинных пистолей, а трех оставшихся окружили наши охранники, и те бросили оружие. По хорошему их следовало бы отвести в лагерь, дабы подвергнуть там полноценному форсированному допросу, но уже нарисовалась финикийская городская стража, и пленников, взятых как-никак на территории Оссонобы, пришлось передать ей. Впрочем, начальник оссонобских ментов был в курсе и наших личностей, и наших отношений с суффетами города, так что едва ли финикийские власти спустят это дело на тормозах. А нас и не интересовали особо подробности этой дурацкой заварухи — есть кому озаботиться этим и без нас. Вот этот скрывшийся от нас и не причинивший нам практически никакого вреда элитнейший боец — другое дело. Таких людей — единицы, и начальник стражи сразу же понял, о ком мы говорим. Идобал, сын Сирома — кто ж его не знает в маленькой захолустной Оссонобе! Дом его покажет любой из горожан. У нас есть к нему претензии? Но мы ведь уже успели определиться, что у нас к нему претензий нет, а интерес без претензий в профессиональную компетенцию местных блюстителей порядка не входит. Подсказали, кого искать — и на том спасибо. Улягутся эти дурацкие страсти — найдём и побеседуем, а пока — на хрен, на хрен, скорее в лагерь, там хоть — в надёжном расположении Первого Турдетанского — можно по крайней мере спокойно расслабиться.

Я ведь уже упоминал, кажется, что Оссоноба невелика, и разместиться в ней с нашим войском невозможно, если не выселять её жителей? Ну, это я финикийский город имею в виду — городище кониев, даже полностью очищенное от обитателей, не вместило бы легиона даже чисто теоретически. Да и в финикийской Оссонобе было бы такое столпотворение, что ни о какой нормальной жизнедеятельности не могло бы быть и речи. Поэтому Миликон, поразмыслив здраво, приказал разбить возле города военный лагерь римского типа, который и стал пока его временной столицей. И похоже на то, что как раз этот лагерь и преобразуется в конце концов в турдетанскую Оссонобу — подобно тому, как многие римские города будут вырастать на месте бывших военных лагерей. За примерами и ходить далеко не надо — что римская Кордуба, что Италика близ Илипы. По всей видимости, так будет и у нас. Лагерь достаточно просторен, а его палатки по удобствам едва ли сильно уступают домам глухого финикийского захолустья. С домами Гадеса и Карфагена, конечно, не сравнить, но где тот Гадес и где тот Карфаген?

Но и помимо размещения вопросов с финикийцами приходится решать немало. Оссонобский порт мал, и нам нужен свой собственный, а кто его проектировать и строить будет? Нет, рабов-то мы нагоним, но это для «бери больше, кидай дальше» или для «копать отсюда и до обеда», а для квалифицированных работ? Кто лучше финикийцев наметит и отроет хорошие колодцы, кто спроектирует акведуки, кто наладит работы в каменоломнях и рудниках? И кто переоснастит нашу бастулонскую флотилию новыми судами, пригодными для бурных атлантических волн? Ведь половина уже их посудин разболтана так, что от берега на них отдаляться страшно! Вот и приходится по всей этой хреновой туче проблем наведываться в финикийский город и договариваться с его дельцами, а то и с самими суффетами. Сегодня вот, например, решали вопрос о поставках бронзовых гвоздей для тех новых бастулонских посудин, которых на жёсткий океанский корпус нужно невообразимое по средиземноморским меркам количество.

Договорились с суффетами, выходим, идём себе обратно, никого не трогаем, как и много уже раз до того, и тут — на тебе — заваруха. А финикийская чернь ведь, если заведётся — совершенно невменяемой становится. Взять хотя бы тот давешний хлебный бунт в Карфагене — мы-то там при чём были? Да только разве ж приучены обезьяны башкой думать? Вот не понравилась им твоя благополучная по сравнению с ними и довольная жизнью рожа — и прицепились, как банный лист, и без толку им предлагать нормально разобраться и нормально разойтись. Нет, им принципы свои дурацкие отстоять надо — ага, от тех, кому они и в хрен не упёрлись! И пока не обнажится оружие, не прольётся кровь, не вытеснит всех прочих инстинктов утробный животный страх перед неминуемой расправой — дурачьё не угомонится. Вот и сейчас — чего хотели-то, спрашивается? Римские прихвостни, млять! Да где они у нас хоть одного римлянина увидели?! Где они видели, чтобы царства завоёвывались и создавались для того, чтобы тут же подарить их чужому дяде?! Да, приходится с этим чужим дядей дружбу водить, приходится ему помогать — вместе с посольством и вспомогательный воинский контингент недавно Нобилиору отправили для участия в его походе на Толетум. А куда на хрен денешься? Только «друг и союзник римского народа» может быть уверен на этом полуострове в своей безопасности — неужели так трудно в это въехать? Так нет же, вбили себе в свои дурные бестолковки идею-фикс! Ну и стоило оно того, чтобы десятки человек в стычках потерять и неизвестно сколько — казнёнными за разжигание беспорядков? И ведь придётся — такого спускать нельзя.