Рек, – и овнов в колесницу влагает божественный старец;Всходит и сам и бразды к управленью коней напрягает;Подле него Антенор на блистательной стал колеснице.Старцы, назад обратяся, погнали коней к Илиону.Гектор тогда Приамид и с ним Одиссей благородныйПрежде измерили место сражения; после, повергнувЖребии в медный шелом, сотрясали, да ими решится,Кто в сопротивника первый копье медяное пустит.Рати же окрест молились и длани к богам воздевали;Так не один восклицал меж рядами троян и ахеян:«Мощный Зевс, обладающий с Иды, преславный, великий!Кто между ими погибельных дел сих и распрей виновник,Дай ты ему, пораженному, в дом погрузиться Аида,Нам же опять утвердить и священные клятвы, и дружбу!»
Так возглашают; а Гектор великий два жребия в шлеме,Взор отвратив, сотрясает, и выпрянул жребий Париса.Воины быстро уселись рядами, где каждый оставилКоней своих звуконогих и пестрые ратные сбруи.Тою порой вкруг рамен покрывался оружием пышнымЮный герой Александр, супруг лепокудрой Елены.И сперва наложил он на белые ноги поножиПышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной;Перси кругом защищая, надел медяные латы,Брата Ликаона славный доспех, и ему соразмерный;Сверху на рамо набросил ремень и меч среброгвоздныйС медяным клинком; и щит захватил, и огромный и крепкий;Шлем на могучую голову ярко блестящий надвинулС гривою конскою; гребень ужасный над ним волновался;Тяжкое поднял копье, но которое было споручно.Так и Атрид Менелай покрывался оружием, храбрый.И едва лишь каждый в дружине своей воружился,Оба они аргивян и троян на средину выходятС грозно блестящими взорами; ужас смотрящих объемлетКонников храбрых троян и красивопоножных данаев.Близко герои сошлись и на месте измеренном стали,Копья в руках потрясая, свирепствуя друг против друга.Первый герой Александр послал длиннотенную пикуИ ударил жестоко противника в щит круговидный;Но – не проникнуло меди, согнулось копейное жалоВ твердом щите. И воздвигся второй с занесенною пикойЦарь Менелай, умоляющий пламенно Зевса владыку:«Зевс! помоги покарать сотворившего мне оскорбленье!В прах моею рукой низложи Приамида Париса;Пусть ужасается каждый и в поздно рожденных потомкахЗлом воздавать за приязнь добродушному гостеприимцу».
Рек он – и, мощно сотрясши, поверг длиннотенную пику,И ударил жестоко противника в щит круговидный:Щит светозарный насквозь пробежала могучая пика,Броню насквозь, украшением пышную, быстро пронзилаИ, на паху подреберном, хитон у Париса рассекла,Бурная; он, лишь отпрянув, погибели черной избегнул.Сын же Атреев, исторгнув стремительно меч среброгвоздньйГрянул с размаху по бляхе шелома; но меч, над шеломомВ три и четыре куска раздробившися, пал из десницы.Царь Менелай возопил, на пространное небо взирая:«Зевс, ни один из бессмертных, подобно тебе, не злотворен!Я наконец уповал покарать Александра злодея;И в руках у меня сокрушается меч, и напрасноВылетел дрот из десницы моей: не могу поразить я!»
Рек – и напал на него, за шлем ухватив коневласый,Быстро повлек, обратившися к пышнопоножным ахейцам.Стиснул Парисову нежную выю ремень хитрошвенный —Вплоть у него под брадой проходившая подвязь шелома.Он и довлек бы его, и покрылся бы славой великой;Но любимца увидела Зевсова дочь Афродита;Кожу вола, пораженного силой, она разорвала:Шлем последовал праздный за мощной рукой Менелая.Быстро его Атрейон, закруживши на воздухе, ринулК пышнопоножным данаям, и подняли верные други.Сам же он бросился вновь, поразить Александра пылаяМедным копьем; но Киприда его от очей, как богиня,Вдруг похищает и, облаком темным покрывши, любимцаВ ложницу вводит, в чертог, благовония сладкого полный;Быстро уходит Елену призвать, и на башне высокойЛедину дочь, окруженную сонмом троянок, находит,Тихо рукой потрясает ее благовонную ризуИ говорит, уподобяся старице, древле рожденной,Пряхе, что в прежние дни для нее в Лакедемоне градеВолну прекрасно пряла и царевну вседушно любила:Ей уподобяся, так говорит Афродита богиня:«В дом возвратися, Елена; тебя Александр призывает.Он уже дома, сидит в почивальне, на ложе точеном,Светел красой и одеждой; не скажешь, что юный супруг твойС мужем сражался и с боя пришел, но что он к хороводуХочет идти иль воссел опочить, хоровод лишь оставив».
Так говорила, – и душу Елены в груди взволновала:Но, лишь узрела Елена прекрасную выю Киприды,Прелести полные перси и страстно блестящие очи,В ужас пришла, обратилась к богине и так говорила:«Ах, жестокая! снова меня обольстить ты пылаешь?Или меня еще дальше, в какой-либо град многолюдный,Фригии град иль Меонии радостной хочешь увлечь ты,Если и там обитает любезный тебе земнородный?Ныне, когда Менелай, на бою победив Александра,Снова в семейство меня возвратить, ненавистную, хочет,Что ты являешься мне, с злонамеренным в сердце коварством?Шествуй к любимцу сама, от путей отрекися бессмертныхИ, стопою твоей никогда не касаясь Олимпа,Вечно при нем изнывай и ласкай властелина, доколеБудешь им названа или супругою, или рабою!Я же к нему не пойду, к беглецу; и позорно бы былоЛоже его украшать; надо мною троянские женыВсе посмеются; довольно и так мне для сердца страданий!»