Накануне 21-й партии собралось жюри. Кампоманес объявил, что мои йоги — члены организации «Ананда Марга», которых обвиняют в покушении на индийского дипломата. Они находятся под следствием, но за недостатком улик с февраля 1978 года отпущены под залог. Поскольку они потенциальные преступники, то не должны находиться в зале. Этакая советская точка зрения! Во всем мире в юриспруденции принята так называемая «презумпция невиновности»: пока не собраны доказательства, что человек совершил преступление, с ним нельзя обращаться как с преступником. А тут все наоборот! И — извините за набившую оскомину фразу — жюри послушно приняло советскую точку зрения. Хотя совершенно очевидно, что опасных преступников, настоящих террористов не выпустили бы ни за какие деньги.
В 21-й партии Карпов применяет сногсшибательную новинку. Он жертвует фигуру, атакуя застрявшего в центре белого короля. Но я отклоняю жертву, спокойно заканчиваю развитие фигур, и вскоре выясняется, что черные у разбитого корыта. Из их атаки ничего не вышло, а белые выиграли пешку... При доигрывании мне удалось сломить сопротивление противника, и счет стал 4:2. Я считаю эту партию моим лучшим достижением в матче.
Примечательно, что именно в те дни на свет появился меморандум Кампоманеса с предупреждением «о возможности прекращения матча в целях обеспечения личной и общественной безопасности». По
счастью, в Багио эта во всех отношениях новаторская идея не была реализована. Зато в Москве, в феврале 1985 года, Кампоманесу удалось-таки прекратить тревожно затянувшийся матч между Карповым и Каспаровым, что явилось, по словам М- Ботвинника, «совершеннейшим безобразием, слава Богу единственным за всю историю шахмат!»
Двадцать вторая партия. Успешно защищаюсь в худшем эндшпиле. Дело близится к ничьей, но в цейтноте я допускаю явный промах, и Карпов выигрывает пешку. Цейтнот закончился, у меня совершенно безнадежно. Но, видимо, в тот день «йогурт» оказался слишком питательным. Карпов продолжал играть как заведенный (хотя мог бы и отложить партию), сделал четыре слабых хода подряд, и в отложенной позиции ничья была уже не за горами.
Вообще, в Багио Карпов испортил немало выгодных для себя окончаний. Но, скажем, в статье моего бывшего соотечественника гроссмейстера Г. Б. Сосонко, напечатанной в голландском шахматном бюллетене, я прочел фразу о «безукоризненной эндшпильной технике симпатичного чемпиона мира». Гм... Может быть, эта фраза — дань совсем другой советской технике, военной?..
Пока идет партия за партией, йоги не теряют времени даром. Они учат меня и моих друзей своему искусству. Даже Кин подчас стоит на голове, что, по словам зрителей, напоминает им о печальном состоянии Пизанской башни. Йоги устраивают прием — все мои болельщики приглашены. Все знакомятся с ними, все в восторге от их обращения, эрудиции, гостеприимства. Ничего удивительного, что они вызывают всеобщую симпатию. Оба в разное время окончили Гарвардский университет, Диди разговаривает на 10 языках, весьма начитанна, у Дада тоже философский склад ума...
Что касается их судебного прошлого или настоящего, они объяснили нам, что организация «Ананда Марга» возникла в Индии, где в момент правления Неру и Индиры Ганди были очень сильны коммунисты. В ее рядах оказались сотни тысяч людей, в десятках стран мира появились пропагандисты нового учения. Почуяв опасность, коммунисты постарались опорочить организацию в глазах народа. Они сумели упрятать в тюрьму ее лидера — он провел в заключении семь лет без суда и следствия! Они организовывали провокации, убийства, совершаемые якобы руками членов «Ананды Марги»! В одну из таких ловушек и попали Диди и Дада.
Ну что ж, только такие люди — сильные, смелые — могли помочь мне в борьбе, которая давно уже вышла за рамки
шахматной доски!
Между тем противник нагнетал давление. Очередным вердиктом жюри йогам было запрещено жить у меня в отеле.
Еще через несколько дней решением Кампоманеса, подтвержденным жюри, йогам запретили пользоваться автомобилями, приданными моей делегации, и вообще появляться в моем отеле!
Черт возьми, почему, спрашивается, в Маниле йоги имеют полную свободу передвижения, могут находиться где угодно, а в Багио, где полным-полно вооруженной охраны местного и советского происхождения, им чинят какие-то препятствия?!
Я очень разозлился, когда узнал, что йогов заставили дать «подписку о невыезде» с моей дачи, где они находились. Я разозлился на Кина, который исподтишка, не ставя в известность о своих действиях ни меня, ни фрау Лееверик, предавал мои интересы. Я написал письмо Лим Кок Анну:
«Меня искренне удивляет шум, поднятый организаторами по поводу присутствия членов «Ананды Марги» в игровом зале. Напоминаю всем, что они освобождены министерством юстиции за недостатком доказательств якобы совершенного ими преступления. Странно, что Кампоманесу не пришла в голову идея удалить фрау Лееверик. Как-никак много лет назад она получила 20 лет лагерей «за шпионаж». Ей посчастливилось выйти на свободу раньше, но она до сих пор так и не реабилитирована. Да и я, бежав два года назад из СССР, определенно нарушил советский закон. Без сомнения, в СССР меня считают преступником. Уж не хотел бы Кампоманес избавиться и от меня?!
Насколько мне известно, в зале действительно есть несколько преступников, но это члены советской группы. Для беженца из СССР присутствие в зале вооруженных агентов КГБ — реальная опасность. Тем не менее организаторы до сих пор так и не предприняли попытки проверить наличие оружия в одежде Пищенко и его коллег.
Вернемся к сути проблемы. Две недели назад Кампоманес отрицал свое право удалить из зала человека, который мешает играющему. Теперь же он требует изолировать людей, которые никого не трогают! Что за странная решимость?
...Запрещенная правилами ФИДЕ связь между Карповым и Зухарем во время партий была очевидной, но сами организаторы до сих пор ничего не сделали для того, чтобы навести порядок. Вот почему я принял помощь членов «Ананды Марги». Это — моя защита и контрмера. Они мне нужны. Они поддерживают меня, и я беру их под свою ответственность. Я гарантирую их безупречное поведение в зале. Я согласен на то, чтобы их обыскивали, я даже согласен, чтобы они сидели в зале в рядах для моей делегации. Но не могу же я во всем уступать Кампоманесу, который обнаружил в ходе матча свое далеко не нейтральное поведение...
Я подчеркиваю, что члены организации «Ананда Марга»
могут быть удалены только в том случае, если Зухарь и Пище-нко будут изгнаны из зала раз и навсегда.
В. Корчной. 12.09.78». Увы, письмо ничего не дало. Лим Кок Анн ознакомился с ним из рук Стина и... не принял его.
Гонения на Диди и Дада вызвали удивление у ряда лиц, ответственных за проведение матча. Мою дачу навестили по очереди Шмид и Эйве. Побеседовав с йогами, они пришли к выводу, что уж во всяком случае физической опасности те ни для кого не представляют...
Двадцать третья партия. Карпов в значительной мере уже утратил свое шахматное преимущество. Расстреляв впустую свои теоретические заряды, он потерял уверенность в себе. Теряет он и последние физические силы... В сравнительно простом положении я переиграл Карпова. Не без труда ему удалось отыскать этюдную защиту и добиться ничьей.
В 24-й партии впервые за много дней я наконец получил перевес по дебюту, играя черными; но в середине партии упустил шанс зажать противника, и Карпов снова убежал на ничью.
Эм. Штейн: «Боги на Олимпе покинули свое дитя и обратили внимание на пасынка; говоря без метафор — игра у Карпова не шла, что-то сломалось в прекрасном шахматном дизеле. Трагедию художника Карпова в этот момент можно объяснить попыткой соединить воедино разрозненные вертикали и горизонтали черно-белого мира... Почти классический стиль художника не только потерял свой обычный блеск — он просто деформировался под тяжестью того давления, которому его подверг «коллектив»: отточенная техника отупела, компьютерное прогнозирование сменилось зияющими провалами. Массы стали пожирать творца» («Континент» № 21, 1979).