— Вы чем-то недовольны? Быть может, уже закончили со всеми делами? Нет? Тогда не смею вас отвлекать, надеюсь, хотя бы к завтрашнему дню сумеете закончить дела, которые нужно было сдать еще на прошлой неделе, — инспектор не оставил без комментария поведение блондина. — Девушка, а вы почему притихли? Нашли уложение сто двадцать семь от шестого января прошлого года? Да? В таком случае, будьте добры изучить, и потом сообщите, что же вы делали не так и как этого избежать в дальнейшем, — обернулся к Калли инспектор и дождался кивка, подтверждающего, что той все понятно. — А чтобы у вас было достаточно времени, остаетесь сегодня на дежурство.
Калли открыла рот, чтобы возразить, но наткнулась на предупреждающий взгляд Лендера и промолчала. К инспектору подскочил Шаттон, протягивая пропавший листок.
— Угу, спасибо, — бегло пробежав глазами бумагу, инспектор вложил ее в дело. — Так что там со свидетелями? — пришла очередь Антонии получать нагоняй.
— Еще трое ожидают опроса. Согласно Уложения двадцать пять, я могу брать не более двух полноценных опросов в день или не более пяти поверхностных. Поэтому первую часть вашего поручения смогу выполнить только завтра после полудня, когда закончу с последним свидетелем. По борделю отчет могу предоставить прямо сейчас, но картина без трех человек будет неполной. Этот бордель замешан в отмывании денег неким влиятельным гражданином, не хотелось бы что-нибудь упустить. Что до второй вашей просьбы… Когда вам будет удобно выслушать доклад?
На миг все затихли, инспектор же смерил Антонию странным взглядом. Если бы она могла его читать. У девушки, несмотря на внешне спокойствие, дрожали поджилки, и ей пришлось сцепить руки за спиной, чтобы себя не выдать. А вдруг она что-то не так сделала? Что, если инспектору не понравится ее отчет или он посчитает ответ слишком дерзким?
— Учитесь, — наконец, произнес мужчина. — Хоть один человек понимает суть своей работы. Жду вас с докладом завтра в четыре, нет, лучше в шесть. Да, вам придется составить компанию своей коллеге на дежурстве, остальные заняты.
В дверях после неуверенного стука показался дежурный стражник.
— Прибыл свидетель, второй опросный кабинет, ждут де Вельвиче.
— Иду, — подхватив под испытующим взглядом инспектора папку, чистую бумагу и пару ручек, Антония, на миг засомневавшись, все-таки взяла пустую кружку и вышла следом за стражником.
— А можно будет воды попросить? — тихонько уточнила она у сопровождающего, когда они ушли на достаточное расстояние от департамента.
— Можно даже чаю, — понимающе улыбнулся мужчина. — О том, что у вас проверяющий буйствует, вся администрация в курсе. Вам с сахаром?
— Да, если можно, — вернула улыбку Антония.
Опросы затянулись, и в департамент девушка вернулась только во второй половине дня. В дверях столкнулась с Шаттоном, они синхронно сделали шаг влево, потом вправо, и девушка улыбнулась, почувствовав смущение мужчины и смутившись сама.
— Как ты? — одновременно спросили друг у друга и оба замолкли.
— Прости, что не смог приехать утром. Ночью дежурил, а потом сразу этот… — мужчина кивнул на дверь департамента.
— Я понимаю, — кивнула девушка. — Езжай домой, отдыхай.
— Так и сделаю. Да, Тони, — Шаттон замялся, не зная, как спросить.
— Что?
— А то ты делаешь в субботу? В филармонии будет концерт, и я подумал…
— С удовольствием с тобой схожу, — улыбнулась Антония. Как давно она не выходила в свет.
— Отлично. Я тогда заеду?
— Договорились.
Хлопнула дверь в другом конце этажа, и Шаттон, поспешно попрощавшись, ушел. Антония же продолжала улыбаться, когда прошла в кабинет, где кроме нее осталась только Калли.
— Оу, похоже, допрос удался? — подняла брови рыженькая коллега.
— Да нет, — отмахнулась Антония. — Просто меня Шаттон на концерт пригласил. Как думаешь, в филармонию прилично идти с такой короткой прической или все же стоит парик надеть?
За разговорами об извечном и женском прошел остаток вечера. Дел было по горло, и за окном уже давно стемнело, а на этаже перестали хлопать двери. Фонарь на улице напротив департамента время от времени мигал, раздражая.
— Знаешь, я ведь не дура, и понимаю, что у нас с Виком все несерьезно, — поддавшись настроению, вздохнула Калли, делая пометки прямо в толстом справочнике. — Ему мать не позволит жениться на ком-то ниже по положению. А у меня и фамилия всего лишь «ван», и приданного с гулькин нос. Ну, по их понятиям, конечно.
— Неужели все так плохо? В конце концов, ты встречаешься с Виком, а не с его матерью. А его, похоже, это не смущает.