— Пойдемте, сегодня вечером вы отлично поужинаете, — пообещала она. — И это не будет вам ничего стоить. Ни су… и ни одного зуба.
Вернувшись в трактир «Красная маска», Анжелика побежала на кухню и отыскала там все необходимое, чтобы утолить голод жертвы зубодера. Нашелся бульон с отличным говяжьим языком, нашпигованным огурцами и корнишонами. Все это хозяйка трактира отнесла своему гостю, прихватив кувшинчик красного вина и большой горшок горчицы.
— Вот, начните с этого. Мясо нежное. А дальше посмотрим.
Длинный нос бедняги затрепетал.
— О, дивный аромат супа! — прошептал молодой человек. Его плечи расправились, казалось, он воскрес. — Благословленная амброзия! Пища богов!
Анжелика оставила незнакомца, чтобы он мог спокойно поесть. Отдав необходимые распоряжения и проверив, все ли готово к приему посетителей, она направилась в подсобное помещение, чтобы приготовить соус. Здесь хозяйка «Красной маски» уединялась, когда готовила особенно изысканное блюдо.
Через несколько минут дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова гостя.
— Скажи-ка, красавица, ты — та самая маленькая нищенка, которая знает латынь?
— Это я… и не я, — сказала Анжелика, которая никак не могла понять, довольна ли она тем, что молодой человек ее узнал. — Сейчас я племянница мэтра Буржю, владельца этого заведения.
— Другими словами, ты больше не находишься под сомнительным покровительством господина Весельчака?
— Избави Боже!
Молодой человек проскользнул в комнату, легкой походкой приблизился к Анжелике и, обняв ее за талию, поцеловал в губы.
— Итак, мессир, полагаю, что вы уже отлично себя чувствуете! — сказала Анжелика, когда к ней вернулось дыхание.
— Более или менее. Я уже давно ищу тебя по всему Парижу, Маркиза Ангелов!
— Тише! — Молодая женщина с опаской огляделась по сторонам.
— Не бойся. В зале нет ни одного сыча. Поверь мне, я знаю их наперечет. А ты неплохо устроилась, маленькая нищенка. В твоей жизни было много корабликов с сеном? Я оставил маленький, бледный, слабый и чумазый цветочек, который плакал во сне, а сегодня нашел пухленькую, отлично устроившуюся дамочку… Но это и вправду ты. Твои губы все так же хороши, но теперь у них привкус вишен, а не горьких слез. Иди ко мне…
— Я занята, — промолвила Анжелика, отталкивая руки, потянувшиеся к ее щекам.
— Две секунды счастья стоят двух лет жизни. И к тому же, знаешь ли, я все еще голоден!
— Хотите блины и мармелад?
— Нет, я хочу тебя. Только ты сама и твои объятия смогут утолить мой голод. Я хочу твои губы-вишни, твои щеки-персики. Ты стала вся такая аппетитная. О чем еще может мечтать бедный голодный поэт… У тебя такая нежная кожа, что мне хочется тебя укусить. Ого, тебе жарко!.. Это чудесно! Аромат твоего божественного тела заставляет меня умирать от внезапного приступа голода…
— Право, вы невыносимы! — запротестовала Анжелика, стараясь освободиться. — Ваши речи — то лирические, то ужасно непристойные, сводят меня с ума.
— Это именно то, чего я желаю. Ладно, не строй из себя недотрогу.
Уверенным движением, свидетельствующим о том, что силы вновь вернулись к нему, молодой человек прижал Анжелику к себе, откинул ее голову на сгиб руки и вновь прильнул к ее губам.
Громкий удар деревянного половника о стол заставил их резко отскочить друг от друга.
— Клянусь святым Жаком! — прорычал мэтр Буржю. — Проклятый писака, приспешник сатаны, мерзкий клеветник, в моем доме, в моем трактире, позволяет себе вольности по отношению к моей девочке! Вон отсюда, негодяй, покуда я не вышвырнул тебя на улицу пинком под зад!
— Сжальтесь, мессир, сжальтесь над моим бедным задом и моими штанами! Они настолько изношены, что ваша августейшая нога может одним неловким движением обнаружить зрелище, недостойное дамского взора.
— Убирайся вон, наглец, грызущий ногти бумагомарака! Ты позоришь мой трактир драной одеждой и шляпой ярмарочного фигляра.
Тогда незнакомец, продолжая корчить рожи, смеясь и держась обеими руками за ту заднюю часть тела, которой угрожала опасность, бросился к двери на улицу. На пороге он показал хозяину нос и исчез. Анжелика несколько смущенно сказала:
— Этот тип ворвался в комнату, и я не могла от него избавиться.
— Хм-м! — проворчал ротисье. — А мне показалось, что ты была вполне довольна. Потише, красавица, не спорь! Я не на это разозлился. Немного ласки только на пользу хорошенькой девушке. Но если честно, Анжелика, ты меня разочаровываешь. Разве в наше заведение не приходят достойные мужчины? Почему из всех надо было выбрать именно этого памфлетиста?